Читаем Приятельница мадам Мегрэ полностью

— Нет, толком не знаю. Франс говорит, что он несчастный человек, которому в жизни всегда не везло.

— Он говорил вам, какая у него профессия?

— Я знаю, что он был акробатом в цирке, но упал и сломал позвоночник.

— А потом?

— Он, кажется, что-то вроде импресарио.

— Вам говорили, что его фамилия не Стёвельс, как у брата, а Мосс? Вам объяснили, почему?

— Да.

Не решаясь продолжать, она смотрела на фотографию, которую Мегрэ оставил на столе, возле чашек с кофе, потом встала, выключила газ под кастрюлей с водой.

— О многом мне пришлось самой догадываться. Может, если вы спросите Франса, он вам больше расскажет. Вы знаете, что его родители были очень бедные, но это только часть правды. На самом деле его мать в Генте, точнее, в пригороде, пользовавшемся дурной славой, зарабатывала на жизнь тем же ремеслом, которым раньше занималась я. Мало того, она еще и пила. Я думаю, она была со сдвигом. У нее было семь или восемь детей и в большинстве случаев она даже не знала, кто их отцы. Франс позже взял себе фамилию Стёвельс. Фамилия матери была Мосслер.

— Она умерла?

— Кажется, да. Он избегает говорить об этом.

— А с братьями и сестрами он поддерживает связь?

— Не думаю. Время от времени, и то редко, появляется только Альфред. Он, должно быть, знает и лучшие и худшие дни, потому что иногда кажется, что он преуспевает: хорошо одет, подъезжает к дому на такси и привозит подарки, а иногда бывает скорее жалким.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Дайте-ка подумаю. Два месяца назад, не меньше.

— Он оставался на ужин?

— Как обычно.

— Скажите, пожалуйста, когда он приезжал, муж никогда не пытался под каким-нибудь предлогом вас куда-то отправить?

— Нет. А зачем бы? Они часто оставались вдвоем в мастерской, но внизу, занимаясь готовкой, я могла слышать, о чем они говорили.

— И о чем же они говорили?

— Да ни о чем особенном. Мосс охотно вспоминал ту пору, когда он был акробатом, рассказывал о странах, где жил. Это именно он почти всегда заговаривал о детстве и о матери, только так я и узнала хоть что-то.

— Альфред, наверное, младше Франса?

— На три или четыре года. Франс иногда шел провожать его до угла. Это единственный момент, когда я не была с ними.

— О делах они не говорили?

— Никогда.

— Альфред когда-нибудь приходил с друзьями или с приятельницами?

— Я всегда видела его одного. Мне кажется, он когда-то был женат. Но я не уверена. По-моему, он однажды намекал на это. Во всяком случае, он любил одну женщину и очень страдал.

В маленькой кухоньке, где всегда горел свет и не видно было, что творится снаружи, было тепло и спокойно. Мегрэ бы очень хотелось, чтобы и Франс Стёвельс сидел здесь, чтобы и с ним можно было говорить так же, как и с его женой.

— Когда я в первый раз был у вас, вы сказали, что Стёвельс прямо-таки никуда без вас не ходил. Но в банк-то он время от времени наведывался?

— Я это за выход не считаю. Банк тут в двух шагах. Только площадь Вогезов перейти.

— То есть вы с утра до вечера были вместе?

— Почти что так. Я, конечно, ходила по магазинам, но это здесь, рядом. Раз в месяц, не чаще, я, случалось, ездила за какими-то покупками в центр. Я не модница, вы могли это заметить.

— Вы никогда не ездили к родным?

— У меня только мать и сестра в Конкарно, и надо было случиться этому ложному вызову, чтобы я их навестила.

Мегрэ явно что-то беспокоило.

— Не было ли какого-то определенного дня, когда было точно известно, что вы уйдете?

Теперь она напряглась, стараясь понять его мысль, чтобы ответить.

— Нет. Если, разумеется, не считать день, когда я стираю.

— Здесь вы белье не стираете?

— А где же здесь это делать? За водой надо ходить наверх. И повесить сушиться белье в мастерской я не могу, а внизу оно не высохнет. Летом раз в неделю, зимой раз в две недели я хожу в плавучую прачечную на Сене.

— В каком месте?

— Сквер Вэр-Галан. Знаете, как раз под Новым мостом. Я за полдня справляюсь. А на следующее утро иду за бельем, оно уже сухое, можно гладить.

Мегрэ явно расслабился, он курил свою трубку с гораздо большим удовольствием, во взгляде появилась живость.

— Короче говоря, раз в неделю летом, раз в две недели зимой Франс оставался один?

— Но не целый день.

— Вы ходили в прачечную утром или после обеда?

— После обеда. Пыталась ходить утром, но мне это неудобно из-за дел по хозяйству и готовки.

— У вас есть ключ от дома?

— Естественно.

— Вам часто случалось им пользоваться?

— Что вы хотите этим сказать?

— Случалось вам, приходя, не заставать мужа дома?

— Очень редко.

— Но это было.

— Кажется, да. Да, точно.

— Не так давно?

Видимо, она тоже подумала об этом, потому что ответила не сразу.

— В ту неделю, когда я уезжала в Конкарно.

— В какой день недели вы стираете?

— В понедельник.

— Он намного позже вас пришел?

— Нет. Может быть, через час.

— Вы спросили его, куда он ходил?

— Я его никогда ни о чем не спрашиваю. Он свободен. Не мне задавать ему вопросы.

— Вы не знаете, уходил ли он из квартала? Вы не беспокоились?

— Я как раз была у двери, когда он вернулся. Я видела, как он сошел с автобуса на углу улицы Фран-Буржуа.

— С автобуса из центра или от площади Бастилии?

— Из центра.