Читаем Приятельница мадам Мегрэ полностью

— У нее есть возлюбленный?

— Ей всего восемнадцать.

— Ты в первый раз с улицы Тюренн сразу же сюда вернулся?

Лапуэнт покраснел и довольно долго молчал, прежде чем ответить.

— Нет, — наконец признался он. — Я был так горд и счастлив, что мне удалось кое-что найти, что я позволил себе взять такси и заехать на улицу Бак, рассказать все Жермене.

— Хорошо, малыш. Спасибо.

— Почему вы меня об этом спрашиваете?

— Это ведь я задаю вопросы, не так ли? Потом, может быть, придет твой черед. Ты был вчера в кабинете у бригадира Люка, когда он звонил в девятый округ?

— Я был в соседней комнате, а дверь между ними была открыта.

— И в котором часу ты говорил с сестрой?

— Откуда вы это знаете?

— Ты отвечай.

— Она кончает в пять часов. И ждала меня, как это часто бывает, в баре «У Башенных Часов»; мы с ней, прежде чем идти домой, выпили по аперитиву.

— Вечером ты с ней не расставался?

— Она пошла с подругой в кино.

— Ты видел эту подругу?

— Нет. Но я ее знаю.

— Все. Иди.

Лапуэнт хотел сказать что-то еще, объясниться, но комиссару сообщили, что его хочет видеть какой-то шофер такси. Это был коренастый человек лет пятидесяти, который в молодости, должно быть, был кучером фиакра. Судя по его виду, прежде чем явиться сюда, он подкрепился парой стаканчиков белого вина.

— Инспектор Ламбаль велел прийти к вам по поводу той дамочки.

— Как он узнал, что это ты ее вез?

— Я обычно стою на площади Пигаль, и вчера вечером он подошел ко мне, как подходил поговорить и к другим шоферам. Это я ее посадил.

— В котором часу? Где?

— Было, наверно, около часа дня. Я кончал обедать в ресторане на улице Лепик. Моя машина стояла у входа. Я видел, как мужчина и женщина вышли из отеля напротив и она сразу заспешила к моей машине. Она была очень разочарована, когда увидела опущенный флажок. Я уже допивал свою послекофейную рюмочку и крикнул ей, чтобы она подождала.

— Как выглядел ее спутник?

— Маленький толстяк, великолепно одетый, похож на иностранца. Ему где-то от сорока до пятидесяти, точно не скажу. Не особенно его рассмотрел. Он отвернулся и что-то говорил ей на иностранном языке.

— Каком иностранном?

— Не знаю. Я сам из Пантена, в чужих говорах не разбираюсь.

— Какой адрес она назвала?

— Она очень нервничала, торопилась. Попросила сначала подъехать к Антверпенской площади и притормозить. Она что-то высматривала из окна. «Остановитесь на минуту, — сказала она, — и трогайтесь, как только я скажу». Она кому-то помахала. К машине подошла толстая тетка с маленьким мальчиком. Дама открыла дверь, посадила в машину мальчугана и велела мне ехать.

— Вам не показалось, что это похоже на похищение?

— Нет, они разговаривали. Недолго. Парой слов перекинулись. Но у той женщины, похоже, гора с плеч свалилась.

— Куда вы отвезли мать с ребенком?

— Сначала к заставе Нейи. Там она передумала и попросила отвезти ее к вокзалу Сен-Лазар.

— Там она и сошла?

— Нет. Она остановила меня на площади Сент-Огюстен. Потом я оказался в пробке и в зеркальце видел, что она взяла другое такси, только номера я не сумел разглядеть.

— А вам захотелось?

— По привычке. Она действительно была слишком возбуждена. И это ненормально — мотать меня к заставе Нейи, а выйти на площади Сент-Огюстен, и все для того, чтобы пересесть в другую машину.

— Она по дороге с ребенком разговаривала?

— Две или три фразы ему сказала, чтобы успокоить. А компенсация мне полагается?

— Может быть. Я не уверен.

— Я ведь полдня потерял.

Мегрэ протянул ему банкнот и через несколько минут уже входил в кабинет начальника уголовной полиции, где шла летучка. Там за огромным столом из красного дерева сидели начальники всех служб, обсуждая текущие дела.

— А у вас, Мегрэ? Как поживает ваш Стёвельс?

По их улыбкам было видно, что все они прочли утреннюю заметку, и он снова, опять-таки для их удовольствия, насупился.

Была половина десятого. Раздался телефонный звонок, начальник полиции снял трубку, послушал немного и передал ее Мегрэ:

— Вас просит Торранс.

Торранс был крайне взволнован.

— Это вы, патрон? Даму в белой шляпке не нашли? Только что привезли газеты из Парижа, и я прочел заметку. Так вот, по описанию это та самая женщина, на след которой я напал здесь.

— Рассказывай.

— Поскольку у меня не было никакой возможности вытащить хоть что-нибудь из этой гусыни с почты, которая делает вид, что у нее память вообще отшибло, я стал рыскать по гостиницам и меблированным комнатам, расспрашивать служащих в гаражах и на вокзалах.

— Понятно.

— Сейчас ведь не сезон, и большинство приезжающих в Конкарно либо местные, либо те, кого здесь более или менее знают: коммивояжеры, например.

— Короче.

Из-за комиссара все разговоры вокруг оборвались.

— Я подумал, если кто-нибудь приехал из Парижа, чтобы дать телеграмму…

— Представь себе, я уже понял.

— Так вот! В тот самый день, когда была отправлена эта телеграмма, приехала дама в голубом костюме и белой шляпке. Она сошла с поезда в четыре, а телеграмму отправили без четверти пять.

— У нее был багаж?