Читаем Приграничье полностью

– Тоже верно. – Пиромант нагнулся к костру и, нисколько не опасаясь жара, вытащил из огня уголек. – Странная компашка тут подобралась, не находишь?

– Ты по поводу гимназистов?

– Да нет, с ними как раз все понятно, – усмехнулся Напалм, любуясь зажатым в пальцах алым угольком. – Мы с Верой, кстати, в доле?

– Само собой. Мне без вас это дело не провернуть.

– Не факт, что это вообще реально осуществить.

– Ради ста тысяч можно и напрячься.

– Я к тому, – пиромант склонился ко мне и прошептал, – что Гимназия уже считает Цитадель своей. А связываться с колдунами себе дороже.

– Сто тысяч!

– Ну попробовать-то можно, – сдался Напалм и выкинул уголек обратно в костер.

Я многозначительно усмехнулся и кивнул:

– Попытка не пытка.

– Так, все сюда! – замахал вдруг руками Виктор Петрович. – Подходите, подходите!

– Чего он еще? – насторожился я.

– Пойдем посмотрим, – поднялся с трубы Напалм.

Посмотреть и в самом деле стоило, и не только посмотреть: закончив с Антоном, господин Бородулин начал раздавать какие-то таблеточки и всем остальным. И наверняка ведь это не простые витамины. Какие могут быть витамины в такой ситуации?

– Это что? – Я повертел в пальцах желатиновый шарик и поморщился из-за неприятного острого запаха. – И это зачем?

– Для начала снизим восприимчивость к колебаниям магического поля! – повысив голос, начал объяснять нам Виктор Петрович. – На втором этапе скорректируем чувствительность к холоду. На третьем усилим способности организма к регенерации и выводу шлаков, а также заложим основы выживания в энергетически сверхнасыщенных пространствах. Ну и органы зрения защитить надо. Да вы глотайте, глотайте. Разжевывать и запивать не обязательно.

Мгновение поколебавшись, я проглотил показавшийся на вкус совершенно омерзительным желатиновый шарик, и тут же рядом вновь оказался Бородулин.

– Голову запрокидываем, – распорядился он и что-то закапал мне в глаза.

Ох ты елки-палки! Будто жидким азотом плеснули! Глазные яблоки моментально проморозило, а стоило моргнуть – досталось и векам. На несколько мгновений я напрочь утратил способность ориентироваться в пространстве, и даже ясновидение спасовало перед проморозившими голову чуть ли не насквозь каплями.

– Может возникнуть эффект дезориентации, но он достаточно быстро пройдет. Все дело в индивидуальной непереносимости отдельных компонентов…

– Ах ты врач-убийца! – Позеленевший Напалм обхватил руками виски, медленно опустился на корточки и тихонько охнул: – Ой-ё-ёй! Давненько мне так холодно не было…

– Мне так холодно, похоже, вообще никогда не было.

Я осторожно поднялся на ноги и прислонился к стене. Боль в глазах начала понемногу отступать, зато в животе принялось разгораться самое настоящее пламя.

Это ж надо! Не понос, так золотуха!

– У кого начинают проявляться неприятные болевые эффекты в желудке, подходите ко мне! – повысил голос Бородулин и стал разливать по мензуркам какое-то темно-зеленое зелье.

Солоноватая жидкость оказалась вязкой, она обволокла горло, и меня едва не вывернуло наизнанку. Еле в себе удержал.

Закончив с маявшимися животами страдальцами, Виктор Петрович выудил из саквояжа стеклянный шприц и набрал в него бурлившую в жестянке над костерком жидкость.

– Запястья готовим! – объявил он.

– А чего шприц у вас не одноразовый? – опередил меня с вопросом Напалм.

– Пластик не выдержит. Да не волнуйтесь вы, длительного воздействия такой концентрации активных веществ никакая зараза не перенесет.

– Горячую и будете колоть? – поежился я.

Живот резало все сильней, голова раскалывалась, а глаза до сих пор продолжали слезиться. И пусть остальных тоже штормит, мне от этого нисколько не легче.

– Горячую? – удивился Бородулин. – С чего бы это?

Я пригляделся и обомлел: шприц в один момент покрылся тоненькой корочкой льда. И это набранная из котелка жидкость?!

Обжегшая холодом игла проколола вену совершенно безболезненно, а миг спустя схлынули все неприятные ощущения, терзавшие меня до того. Будто лошадиную дозу обезболивающего вогнали. Или умер уже, а тело об этом еще не знает. Стало легко-легко, мир потерял объем и превратился в вырезанные из картона и аляповато раскрашенные декорации.

– Все за мной! – позвал вдруг от перекрытой железным листом двери Лымарь.

Я пошел к нему и с удивлением понял, что почти ничего не вешу. Будто и не шагаю по полу, а подобно воздушному шарику под потолком плыву. Остальные, судя по их ошарашенным лицам, испытывали схожие впечатления, и лишь Антон Василенко ощущал себя находившимся не на луне, а в темном подвале. А то и где похуже.

Ему что-то другое вкололи?

Семен Лымарь, выбив пару штырей, сорвал перекрывавший дверной проем железный лист, и тотчас с той стороны метнулось какое-то льдисто-прозрачное существо. Силовое поле замерцало, но сумело справиться с неожиданной атакой, и исчадие Стужи отлетело обратно в туман. На своем горбу тащивший тяжеленный генератор защитного поля Слава Линев пошатнулся и скрипнул зубами, но сумел удержать равновесие и продолжил путь.