Читаем Приграничье полностью

С трудом поднявшись на ноги, я развернулся и поплелся к уже успевшей остыть арке. Скорчившийся у стены дома и пытавшийся выблевать свои внутренности некромант меня нисколько не интересовал, другое дело — Кузнецов. Этот выродок точно должен знать, кому пришла в голову мысль так нас подставить. И как нам теперь выбираться из этого дерьма, надеюсь, тоже.

Олежа встретился мне аккурат посередине до неузнаваемости изменившейся арки, в которой, казалось, не осталось ни одной прямой линии. Сплошные потеки, изгибы, наросты… И как только дом такой удар выдержал?

— Какого хрена?! — заорал я на попытавшегося обойти меня стороной гимназиста.

— Ты о чем? — остановился Кузнецов.

— Не прикидывайся дурачком. — Понимая, что криком ничего не добиться, я заставил себя успокоиться. — Это же Бергман был. Бергман!

— И что? — спокойно посмотрел мне в глаза Олежа, и только нотки промелькнувшего в его голосе торжества выдали охватившее гимназиста возбуждение. — Ну Бергман, дальше что?

— Ты идиот? — в лоб спросил колдуна я. — Мы только что отправили на тот свет главу Гимназии, а тебе по барабану? Или так все и задумывалось? Так? Но зачем?!!

— Его время ушло, — прямо заявил гимназист. — Нам давно уже было известно, что он связан с нелюдями. С теми, кто приложил руку к созданию Приграничья. Уже ни для кого не секрет, что именно чужаки помогли ему основать существующую оккультную школу.

— И что в этом плохого? — хмыкнул я, прекрасно понимая, о ком идет речь.

— Все просто здорово! — заорал в ответ Кузнецов. — Было! Раньше! Но времена меняются, а Гимназия продолжает топтаться на месте. Кто не соответствует давным-давно утвержденным стандартам и пытается предложить что-то новое — вышвыриваются на улицу. Перспектива есть лишь у тех проектов, которые лично одобрил Бергман. А он намеренно стопорил самые многообещающие направления! Да, нас становится все больше и больше, но мы превратились в подмастерий, которых выучили паре-тройке фокусов! Макака с гранатометом может претендовать на звание мастера-колдуна с не меньшим правом, чем большая часть нынешних выпускников Гимназии. Почему? Да просто тех, кто пытался задуматься о большем, сразу лупили по рукам!

— И вы обиделись? — невольно заинтересовался я.

— Обиделись? При чем здесь это? — недоумевающе уставился на меня Олежа. — Просто началась стагнация. Понимаешь? А безопасность Форта базируется именно на Гимназии. Мы не могли позволить себе топтаться на месте и впустую растрачивать накопленные знания. И тем более было безответственно оставлять у руководства человека, от которого неизвестно чего ожидать в будущем.

— Ладно, скинули вы Бергмана. — Кузнецов почти слово в слово повторял размышления по этому поводу Ялтина, и волей-неволей пришлось признать определенную объективность этих высказываний. — А не велика Стрельцову шапка Мономаха?

— Об этом речи не идет, — отрезал Кузнецов. — Наша цель дать новый импульс к развитию Гимназии, а не захват власти. Мы планируем выдвинуть кандидатуру Грибова.

— Как вариант… — Я прикинул, что более подходящей кандидатуры на пост главы Гимназии не найти. Заместитель директора по проектированию защитных заклинаний действительно мог взять ситуацию под контроль. Только вот не возникнет ли у него в скором времени трений все с тем же золотым мальчиком — Стрельцовым? — С Воеводой эта чистка рядов согласована?

— А это уже не твоя забота, — усмехнулся Олежа.

— Да ну? — в ответ оскалился я и, отпустив болтаться на ремне разряженный «Вереск», убрал руку на пояс. — Так ты считаешь, что убийство Бергмана спустят на тормозах?

— Это вряд ли, — не стал настаивать на столь нереальной версии гимназист и посмотрел мне за спину — туда, где послышался визг тормозов подъехавшего автомобиля.

— Так какого…? — обернулся я и зарычал от внезапной догадки: это же именно тебя подставили, идиот!. Из синих «жигулей» пятой модели выскочили сотрудники СВБ и бросились к лежавшим у микроавтобуса трупам.

— А тебе видней должно быть, — неведомо когда успевший выхватить пистолет Кузнецов направил его мне в голову и не отказал себе в удовольствии напоследок поглумиться, — из каких таких побуждений ты ввел товарищей в заблуждение и отдал приказ атаковать автомобиль Бергмана.

— Гады, — только и выдавил из себя я.

Все верно: доказательств, что приказ отдал Григорий, у меня нет. План операции оформлен документально и всем прекрасно известно, где и когда должен был состояться захват. Выходит, я по собственной инициативе внес в него изменения. И все остальные это с легким сердцем подтвердят. Даже если допрос будет проводиться с использованием колдовских спецсредств. Есть, правда, одно «но»: при таком раскладе живой я никому не нужен. И мало того что не нужен, своими показаниями могу все испортить. А вот если меня найдут с простреленной башкой, ни у кого даже сомнений в этой версии не возникнет…

— Относись к этому проще, — расплылся в поганенькой улыбке Олежа и слегка прищурился.