Читаем Приговор. Книга 3 полностью

Тони не был уверен в том, что он чувствовал по поводу принятого ими решения. Они на самом деле верили, что его так легко заменить? Потом, по мере того, как проходили дни, Тони пришёл к осознанию, что он поддерживал Тима в его новой роли. В конце концов, последние несколько лет он готовил его как раз к такому шагу. И дело не в том, что Тони планировал исчезнуть, но Тим с самого начала подавал большие надежды. Было приятно осознавать, что именно он являлся ответственным лицом.

Как только это осознание снизошло на него, Тони испытал неожиданное освобождение от своих деловых обязательств. Он мог проводить время, наблюдая, как вся его империя сражается за выживание, продолжая ничего не делать; или он мог выяснить больше информации о непонятных комментариях агента Джексона, а также отследить свою семью. Впервые в его жизни «Роулингс Индастриз» отошёл на второй план.

Всякий раз, когда у него выпадала такая возможность, Тони изучал попадающиеся зацепки. Ничего не срасталось. Он понимал, что у него отсутствует слишком много кусочков паззла.

Он также сделал два коротких звонка агенту Джексону. Он где-то прочитал, что для того, чтобы отследить звонок необходимо пребывать на линии 56 секунд. Он не был уверен в достоверности этой информации, но чтобы оставаться в безопасности, он поддерживал их разговоры ровно до этой отметки. Понятное дело, что ФБР желало большего; тем не менее, Тони приоткрывал завесу ровно настолько, чтобы немного успокоить их.

— Да, я в Европе. Нет, ни с кем из Штатов я не связывался. Да, если бы я не взял себе этот чёртов телефон, вы бы со мной сейчас не разговаривали. До свидания.

Несмотря на то, что он ненавидел саму идею того, что его контролируют, мысли о звонках заставили Тони усмехнуться. Каждый раз, когда он давал часть информации и слушал презрение в голосе агента Джексона, Тони ощущал себя так, будто он одерживал маленькую победу. Может быть, это была лишь одна победа в карточной игре на всю ночь; и, тем не менее, каждая выигранная карточная комбинация приближала к джекпоту.

Бритва дёргала волосы на лице, пока Тони трудился над тем, чтобы вновь стать Антоном Роулзом. Банк находился недалеко от хостела, в котором он ночевал, если ехать на машине. Хотя его тело болело от сна на слишком мягкой кровати, это было ничто в сравнении с хаосом, мучающим мозг. После всех этих дней его цель была так близка.

За последние несколько недель он научился пользоваться общественным транспортом, но Тони знал, это не подошло бы для поездки в банк; поэтому, одетый в свой новый костюм отличного качества, Тони зашёл в лобби одного из близко расположенных пятизвёздочных отелей и привычно позавтракал в одном из прекрасных ресторанов. Ни у кого не вызвало сомнений его присутствие — очевидно, что он принадлежал этому месту. Тони хотел получить удовольствие от замечательной кухни. Без сомнения, это была самая лучшая еда, которую он ел за последнее время, но его мысли об индивидуальной банковской ячейке не позволяли аромату или вкусу яиц по-Бенедиктински запомниться по-настоящему. Покончив с завтраком, он вышел через центральные двери, обратился к портье, чтобы тот поймал такси, и поехал в банк. В любой другой день это было бы обыденным делом для него, но сегодня это несло перемены.

Ни у кого в банке не возникло вопросов с установлением его личности. Даже если они и видели его раньше, это был тот же самый Антон Роулз, который всегда посещал их учреждение — единственный человек, который пользовался индивидуальным банковским сейфом за последние двадцать пять лет.

Когда ему предъявили журнал учёта, Тони уставился на список подписей. Они были его собственными — или если быть более точным — неоднократно написано имя Антон Роулз, однако, это не то, что привлекло внимание Тони. Это не то, что заставило его шею выпрямиться, а челюсти сжаться. Две последние подписи — прямо там, где он должен был подписаться — стояло имя Мэри Роулз. Первая подпись была датирована: 11-09-13. Потребовалась минута, чтобы вспомнить, что не все записывают даты так, как американцы. Порядок цифр, которые он видел, означал: одиннадцатый день, девятый месяц тринадцатого года. Вторая подпись была оставлена двумя днями позже.

Разговаривая на идеальном французском, Антон задал вопрос: — Кто это? Кто-то ещё получил доступ к моей ячейке?

Работник выглядел озадаченным, прочитал подпись и сверился с кое-какими документами. Когда он закончил, то смущённо произнёс: — Да, сэр, к вашей банковской ячейке может быть доступ у двух людей — у вас и у Мэри Роулз. Кажется, женщина, которая побывала здесь, предоставила клерку все необходимые документы, удостоверяющие её личность. — Затем он спросил, — Мистер Роулз, какие-то проблемы?

Тони едва мог сосредоточиться. Он не понимал, что это могло значить — кроме одного, что ему необходимо заглянуть в свою банковскую ячейку и проверить счета. Его короткие, резкие слова явно демонстрировали очевидное неудовольствие: — Уж лучше бы им не быть. Я хочу видеть ячейку немедленно.

— Да, сэр, мне необходим ваш ключ.