Читаем Приглашённая полностью

/…/ – Колька, ты что молчишь? Задумался?

– Нет. Сколько раз я себя проверял, подлавливал, как у нас в школе говорили, пока не понял: я не думаю.

– А что ж ты делаешь вместо этого? – А.Ф. Чумакова мгновенно, как это было ей свойственно, развеселилась.

– Я мыслечувствую, Сашка. Ко мне приходят мыслечувства.

– Да. И я так. И это сложнее и больше.

– Еще бы.

– Колька, мне сегодня прямо на щеку присела божья коровка. Я ее на ладонь пересадила, прочла заклинание – и она как-то недоверчиво на меня посмотрела, но потом все-таки послушалась и улетела. Вот тогда я испытала мыслечувство.

– Какое именно?

– Дурацкое. Вот кто бы мне сказал: «Сашка-Сашка, улети на небко, там твои детки кушают котлетки…»

– Конфетки.

– Не-а, котлетки, «эН. Усов», – Сашка, очевидно, не забыла, какую подпись я проставлял под стихами, – котлетки. Когда меня и тебя этому заклинанию научили, котлетки были важнее конфеток. И божья коровка на небко к своим деткам за котлетками полетела. Зачем мы их всегда обманываем? Они нам верят, прилетают на небко – и видят, что там нет ни деток, ни котлеток.

– Не скажи, Чумакова! Этого мы с тобой знать не можем, а конфетки для деток всегда были интересней. Вот потому божья коровка сначала и удивилась, что ты ее деткам какие-то котлетки суешь, и была в нерешительности. Пока не сообразила, что это Сашкина случайная оговорка.

– А ты меня не обманываешь?..

– Насчет чего?

– …Когда ты заклинаешь меня улететь с тобой на небко, где наши детки, Колька и Сашка, ждут нас, кушают котлетки с конфетками. /…/ Я не тебе поверила – я себе поверила, но раз даже Колька то же самое говорит, что я и без тебя, давно, раньше, чем ты! – знала, значит, правда: пора лететь на небко. Ты всё выяснил, Колька? Только не дури меня; надо еще чего-то подождать? Или вообще ничего не получается? Или получается?

– Да; почти всё.

Мне действительно казалось, что подготовительный этап моей работы с «Прометеевским Фондом» близился к концу, но я не смог бы объяснить, какими признаками я руководствуюсь, приходя к подобным выводам. Т. с., проблематика сроков, естественное и потому грубоватое «когда?» мною даже косвенно не предлагалось к рассмотрению. Равно и персональный куратор, пускай только в качестве допустимого, не предлагал ничего, что позволительно было бы принять за ответ на этот незаданный вопрос.

«Не спрошено – не отвечено», – говаривала моя грайворонская тетка.

Меня почему-то не отпускали – или не пропускали дальше, – и я толком не понимал, зачем я прихожу к персональному куратору, зачем пью с ним то безвкусный жасминный чай, то грубый африканский кофе, то чрезмерное (для меня) количество спиртного. Но все же я не хотел бы вступать в конфронтацию – не с куратором, а с неизвестным мне высшим руководством Фонда. И, чтобы избежать этого, нельзя было злить куратора, который, неприязненно отзываясь обо мне в своих отчетах, мог, например, высказаться в пользу пересмотра наших отношений с Фондом. С дружбой у нас не прошло, но оставались приязнь и несомненное родство в понимании вещей – из разряда важнейших для успеха запущенного нами (?) процесса. Поэтому интересоваться чем-либо по собственному почину я должен был с осторожностью.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Хмель
Хмель

Роман «Хмель» – первая часть знаменитой трилогии «Сказания о людях тайги», прославившей имя русского советского писателя Алексея Черкасова. Созданию романа предшествовала удивительная история: загадочное письмо, полученное Черкасовым в 1941 г., «написанное с буквой ять, с фитой, ижицей, прямым, окаменелым почерком», послужило поводом для знакомства с лично видевшей Наполеона 136-летней бабушкой Ефимией. Ее рассказы легли в основу сюжета первой книги «Сказаний».В глубине Сибири обосновалась старообрядческая община старца Филарета, куда волею случая попадает мичман Лопарев – бежавший с каторги участник восстания декабристов. В общине царят суровые законы, и жизнь здесь по плечу лишь сильным духом…Годы идут, сменяются поколения, и вот уже на фоне исторических катаклизмов начала XX в. проживают свои судьбы потомки героев первой части романа. Унаследовав фамильные черты, многие из них утратили память рода…

Николай Алексеевич Ивеншев , Алексей Тимофеевич Черкасов

Проза / Историческая проза / Классическая проза ХX века / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Облом
Облом

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова — вторая часть трилогии «Хроника Великого десятилетия», грандиозная историческая реконструкция событий 1956-1957 годов, когда Никита Хрущёв при поддержке маршала Жукова отстранил от руководства Советским Союзом бывших ближайших соратников Сталина, а Жуков тайно готовил военный переворот с целью смещения Хрущёва и установления единоличной власти в стране.Реконструируя события тех лет и складывая известные и малоизвестные факты в единую мозаику, автор рассказывает о борьбе за власть в руководстве СССР, о заговоре Жукова и его соратников против Хрущёва, о раскрытии этого заговора благодаря цепочке случайностей и о сложнейшей тайной операции по изоляции и отстранению Жукова от власти.Это книга о том, как изменялась система управления страной после отмены сталинской практики систематической насильственной смены руководящей элиты, как начинало делать карьеру во власти новое поколение молодых партийных лидеров, через несколько лет сменивших Хрущёва у руля управления страной, какой альтернативный сценарий развития СССР готовился реализовать Жуков, и почему Хрущёв, совершивший множество ошибок за время своего правления, все же заслуживает признания за то, что спас страну и мир от Жукова.Книга содержит более 60 фотографий, в том числе редкие снимки из российских и зарубежных архивов, публикующиеся в России впервые.

Вячеслав Низеньков , Дамир Карипович Кадыров , Константин Николаевич Якименко , Юрий Анатольевич Богатов , Константин Якименко

История / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Ужасы