Читаем Приглашённая полностью

Фотографии пионервожатого я не видел – т. е. мне на него никогда не указывали. Предположительно, что на самых ранних снимках он присутствовал на заднем плане – среди прочих сухощавых мускулистых молодчиков, обнаженных до пояса либо в белых «соколках». Во всяком случае, повторюсь, ни он для мамы, ни мама для него ни при каких условиях не могли быть узнаваемыми. Но там и не произошло ни единовременного, ни последовательного узнавания – не только как церемонии, процедуры, но и как события, сколь угодно «компактного». Я оказался свидетелем того, как вследствие какой-то ничтожной неисправности, «заскока» в работе темпоральной системы на одном из ее участков произошел своего рода сбой, отчего постулируемое временное «расстояние», накопившееся между данными двумя индивидуумами, резко сократилось (я сознательно определяю произошедшее так, будто бы вместе с Шопенгауэром поддерживаю нелепый миф о «равномерности течения времени во всех головах»; это делается мною исключительно для удобства изложения). Важно отметить, что, судя по всему, оно не исчезло совсем, но именно уменьшилось: от «объективных» тридцати лет – до «субъективных» мгновений. Нам возразят, что напрасно-де субъективное и объективное заключены здесь в кавычки. Со временем ничего не стряслось, а вот в пропитанных ядовитым алкоголем нейронах бывшего физкультурника произошло нечто инволюционное, возможно, из области ретроградной амнезии, когда осознание настоящего путается, а прошлое, напротив, помнится в мельчайших деталях и т. п. В таком состоянии позволительно допустить до сих пор не классифицированное патологическое обострение чувства прошлого, феноменального внимания к нему, что и позволило больному мгновенно узнать одну из своих пионерок, вспомнить ее фамилию и т. д. При этом самого себя в настоящем он «не забыл» и потому обратился к прохожей немолодой даме с естественной в его настоящем положении просьбой (т. е. исходя из настоящего времени). В свою очередь, сознание дамы, в этот период также всецело ориентированное на прошлое, можно сказать, поглощенное им, оказалось способным признать в старом алкоголике своего давнишнего веселого вожака. Признать – т. е. принять это знание. Но откуда оно явилось к ней? Нельзя исключить и вероятность своеобразной суггестии, прямого эмоционального и даже психического (телепатического) контакта – ведь, в конце концов, мы всё еще недостаточно осведомлены о происходящих в мозгу процессах.

Я, конечно, готов допустить, что самих себя мы знаем еще хуже, чем природу времени, но без малейшего колебания оставляю закавыченными «субъективное» и «объективное»: ничто не дает нам оснований считать, будто о времени мы знаем все же достаточно, чтобы безоговорочно отнести описанный мною случай темпорального короткого замыкания – к области психиатрии.

То, что мама, окруженная, т. с., вещественными, материальными феноменами милого ей прошлого, оказалась способной взойти в него – и встретиться там с тогдашним своим знакомцем, вполне может сойти за бродячий сюжет множества фантастических повестей. Впрочем, позвал ее в это прошлое – пионервожатый, явившийся, таким образом, инициатором встречи; он узнал ее – и она ответила ему; в этом и заключается некоторое своеобразие явленного нам сюжета.