Читаем Прибежище богов полностью

И вот теперь, под влиянием посетившей нас Венеры-Афродиты, я долго не могла уснуть, и странные, смутные мысли бередили мою душу. Я чувствовала волнение, и жар то и дело приливал к моему животу, и щеки мои горели. Но это не было тем, что писатели-классики называли «любовным томлением». Туманные образы проносились в моей голове, но мне не удавалось уловить их и проанализировать. «Будь что будет…» – думала я, засыпая, и сердце наполнялось негой, теплом и спокойствием…

Княжна Елизавета Волконская, штурм-капитан ВКС Российской Империи.

Да, господа, день был насыщенным, но вечер превзошел все мои ожидания. У меня аж волосы на голове зашевелились, когда к нам прямо из воздуха явились Гермесий с Афродитой. И хоть предупреждал меня отец Александр о том, что такое явление скорее всего состоится, но для меня оно все равно стало неожиданностью и шоком. Возвышенно книжное представление об олимпийских богах, со спокойствием вкушающих амброзию и с олимпийским равнодушием взирающих на кипящие внизу человеческие дрязги и свары, вдребезги разбился о грубую реальность. Боги жрали винище и гороховую кашу, при этом портили воздух и рыгали, затевали интриги из-за власти, а богиня любви и красоты уединилась для любовных утех с двумя мужиками сразу, причем одним из них был мой техник и старый девственник Андрюша Пихоцкий. Это на словах он ловелас хоть куда, но я-то чувствую, что раньше он голых женщин видал только на картинках в мужских журналах. Да и Антон из отряда Серегина тоже был не лучше. Боже, да чтобы иметь что-то с такими, да еще сразу с двумя?! Пусть лучше я просто умру!

Боже, кстати, тоже был здесь, и на фоне развязного поведения Гермесия и Афродиты выглядел просто образцом поведения, как настоящий аристократ на фоне лавочно-купеческого быдла. Достойно выглядели и люди Серегина. Правда, меня немного покоробил сам процесс вручения Афродите мужиков и выпроваживания ее в специальную палатку для деловых сношений. Но последовавший за этим жесткий и деловой разговор с Гермесием сразу реабилитировал Серегина в моих глазах. И пусть большую часть разговора провел отец Александр, но хозяином у костра был именно Серегин, и это было заметно. А как он отказался от трона местного верховного бога!? Ах, это была просто сказка! Сказать честно, я и сама ощущаю что-то подобное – застрять в этой дыре без возможности выбраться обратно к настоящей цивилизации – это же наказание хуже самой смерти.

А сам капитан постепенно становится для меня просто идеалом воина и офицера. Как я ни стараюсь, я просто не могу найти изъянов в его поведении. Это тревожный знак, потому что я знаю, что на следующем этапе окажусь влюбленной в него по самые уши. Обаятельный гад… И как только Анна Сергеевна сумела остаться равнодушной к его очарованию дикого, но ласкового зверя? Поскольку я убедилась, что магия в этом мире существует и действует, я хочу попросить Анну Сергеевну наложить на меня какое-нибудь заклинание, чтобы я хотя бы не теряла голову и критически относилась ко всем словам и поступкам капитана Серегина. Если уж большой любви не избежать, так пусть хотя бы у этой любви будет трезвая голова и зоркие глаза, а не как обычно – когда я полностью теряю голову от какого-нибудь великосветского хлыща и прихожу в себя только когда все уже кончено, оплеванная и у разбитого корыта, и при этом не помогали никакие мои способности отличать ложь от правды. Просто некоторые негодяи сами верят в то, что говорят. Хватит с меня!

Едва я об этом подумала, как на моем горизонте нарисовался сам Серегин, бесшумно, как большой тигр, вышедший к костру из темноты.

– Ну что, Елизавета Дмитриевна, не спится? – спросил он меня.

Слова эти были банальны, но при этом отдавали душевной теплотой. Он действительно беспокоился о том, что я не отдыхаю после тяжелого дня, не имея при этом никакой потайной мысли. Точно как мой папенька, который поздно вечером входил в мою спальню поцеловать меня на ночь и находил меня сидящей в кресле с толстой книгой в руках.

– Ну что, не спится, Лизонька? – спрашивал меня он тогда, и на душе у меня сразу начинали петь ангелы. Это там, у себя на службе, он – наводящий ужас следователь по особо важным делам, что-то вроде Порфирия Порфирьевича у Достоевского, а для меня он всегда был нежным и любящим отцом.

Вот так и сейчас, почувствовав доброту и участие со стороны Серегина, я сразу же потянулась к нему всей душой, забыв о том, о чем я сама размышляла всего несколько минут назад.

– Да, Сергей Сергеевич, – ответила я, – не спится. Слишком уж тяжелым и интересным был сегодняшний день. Кстати, вы не подскажете, где тут может приклонить голову молодая и одинокая женщина, пока еще не знающая всех местных обычаев и порядков?

– А вот там, – махнул он рукой, указывая мне путь, – ложитесь спать вместе с Коброй и Птицей, они вас в обиду уж точно не дадут. Впрочем, вы, наверное, уже убедились, что у нас нет недостатка в женщинах.