Читаем Пряный кофе полностью

– А! Маркиза Фойстер! Конечно, знакомо, да пребудет она на Небесах… – осенила она себя священным кругом. – Леди Нора умерла двенадцать лет назад. В Бромли, впрочем, я её последние лет двадцать вовсе не видела. Она переехала в пригородное поместье, навезла туда с десяток воспитанников… Её жених умер за два месяца до свадьбы, а ни о ком другом Нора и слышать не хотела. Титул и имя унаследовал сын её сестры, – пояснила Абигейл и досадливо нахмурилась. – Его звали…

– …Мэй? – предположила я осторожно. Абигейл кивнула и брезгливо поджала губы:

– Да. Полное ничтожество! Впрочем, его сыновья – вполне достойные молодые люди, так что хочется верить, что род Фойстеров – в надёжных руках… А почему вы сейчас вспомнили о леди Норе?

– К слову пришлось, – пожала я плечами. – О, а вот и виконт Брейвхарт с супругой. Нужно поприветствовать их. Вы позволите?

– Ступайте, дорогая, – махнула веером Абигейл и хищно сощурилась. – Я тоже вижу знакомых, с которыми не прочь перемолвиться словечком. Да, как раз кстати! – и она двинулась сквозь море гостей – как огромный корабль под розовыми парусами.

Спустя два часа после начала вечера доверху наполнились уже три корзины с подарками, хотя начиналось всё с горсти сластей, двух книжек и кисета вишнёвого табака для Святого Кира. Время от времени с кухни мне доставляли записки с общей суммой благотворительных сборов. Она неизменно оказывалась не так велика, как бы хотелось: посетители куда охотнее жертвовали для детей недорогие безделушки, нежели деньги, да и кофе с десертами заказывали не так много. Гости приходили и уходили, за ними следовали новые; некоторые, впрочем, оставались надолго, например, Клэйморы или Эрвин Калле со своей новой подругой. Миссис Скаровски зачитала несколько стихотворений и покинула нас, сославшись на обещание присутствовать в другом месте. Я же пыталась успеть везде – кого-то развлечь беседой, кому-то рассказать о несчастной судьбе детей из приюта, но до самих детей так и не дошла. Издали смотрела, как Дейзи Пинк и Лили Страут отвечают на очередную порцию расспросов от сердобольных леди и джентльменов, видела, как опекает Берти отец Александр, как меняется выражение лица Паолы – с непринуждённости на тщательно скрываемую усталость, а затем и досаду. В какой-то момент из поля зрения пропал Фаулер, так настойчиво искавший встречи со мною; но не успела я забеспокоиться об этом, как случилось то, чего мы все боялись с самого начала.

Зал вдруг накрыла тишина, распространяясь, точно круги от брошенного в воду камня. И в центре внимания внезапно оказались две приютские девочки – и чета в коричневом. Дейзи Пинк пунцовела под стать своему имени; Лили Страут была бледна и держала спину настолько прямо и напряжённо, что при одном взгляде на неё начинало тянуть эфемерной болью вдоль хребта.

– Простите, что вы сказали, сэр? – необычайно тонким голосом произнесла Лили. Краем глаза я заметила, как к ней с разных сторон протискиваются отец Александр и Паола; ни Эллиса, ни близнецов, ни хотя бы дяди Рэйвена поблизости не было.

– Я сказал, что это ширманский бред. – Тонкие губы виконта Уицлера ещё сильнее расплющились – в кислой улыбке. – Что значит – ты мечтаешь обучаться и стать доктором? Женщина-доктор? Приютская замарашка – доктор? Кто внушил тебе такую вредную идею? Я бы выпорол этого человека на площади.

Судя по тому, как замер, гневно ловя воздух ртом, отец Александр, идея принадлежала именно ему.

– Если не получится стать врачом – стану хотя бы медицинской сестрой. Уж это, кажется, даже церковь одобряет? – сделала неумелую попытку примириться Лили, но слова её прозвучали с вызовом.

Виконт Уицлер покрылся красными пятнами.

– Сестры при монастырях только и могут, что поднести чашку воды, унести горшок или обтереть больного лихорадкой… Точнее, больную, потому что к мужчине им прикасаться запрещено. И чему здесь учиться? Какой ещё Университет Бромли? Да одна шапочка для студента стоит больше, чем жизнь побирушки…

Лили Страут вздёрнула подбородок.

– Я не побираюсь. Сэр. Я работаю. Честно работаю.

– Неужели? – выгнул бровь виконт. Добродетельная супруга взирала на него с ужасом; глаза у неё повлажнели. – Неужто кто-то взялся… проспонсировать столь дерзкую особу? Что ж, люди порой лишаются чувства вкуса и меры.

Лили дёрнула головой, словно получила пощёчину. Дейзи стояла рядом, покачиваясь; губы её были плотно стиснуты. О, виконт не сказал ничего предосудительного – если смотреть лишь на слова. Но обмануться в том значении, что он вкладывал, было невозможно…

Мне оставалось только три шага до того, чтоб прийти девочкам на помощь, и, поймав взгляд Паолы, я сделала ей знак оставаться на месте. Но сама ничего сделать не успела – меня вдруг придержали за локоть, и сквозь кольцо напряжённо замерших гостей шагнул…

Лиам.

Маленький рыцарь в сером костюме вместо сияющих лат.

– Люди лишаются вкуса? Может быть. Но некоторые лишаются чувства собственного достоинства и разума в придачу.