Читаем Преступившие полностью

– Хорошо, – легко согласился Фрол и, не торопясь, пошел за человеком в летней, не по погоде, рубашке.

Человек с «дипломатом» двигался уверенной походкой военного, слегка отмахивая рукой каждый шаг. Дхар, стараясь не попадаться на глаза, следовал в некотором отдалении. У Белорусского вокзала неизвестный быстро оглянулся, и Фрол поспешил отвернуться в сторону ближайшей витрины. Человек, убедившись, что все в порядке, направился прямо ко входу в метро.

Тут Фролу довелось побегать. Толпа сразу же разъединила их, и дхару пришлось поработать локтями, прежде чем он снова приблизился к человеку с черным «дипломатом». Человек прошел подземным переходом и свернул к Свердловской линии.

Поезд уже отправлялся. Дхар еле успел вскочить в соседний вагон. На остановке он перебрался в следующий и с облегчением увидел своего подопечного. Тот стоял в проходе, глядя в темные окна, за которыми мелькали черные туннели.

Забившись в угол вагона, Фрол замер в ожидании. Станции проносились одна за другой, но подозрительный тип с военной выправкой все не отрывался от окна. Дхар взглянул на схему, висевшую тут же, и понял: до конечной остались две станции. Предпоследняя – «Водный Стадион» – была той, откуда путь вел на Головинское.

Человек с «дипломатом» вышел именно там. Фрол, уже не сомневаясь, подождал несколько минут, прежде чем подниматься по эскалатору. Выбравшись наконец, он посмотрел направо: знакомый силуэт двигался по Головинскому шоссе.

Фрол шел следом, чувствуя, как его начинает сковывать непонятная чужая сила. Вспомнились предупреждения Варфоломея Кирилловича и Коры, но он решил все же идти дальше. Следовало убедиться, что незнакомец действительно свернет на кладбище.

Дхар уже видел знакомую бетонную ограду. Давление усилилось, голову сжал колючий обруч, стало муторно, но тут неизвестный, внезапно нырнув в какую-то калитку, пропал. С чувством немалого облегчения дхар понял, что его подопечный отправился все же не на кладбище. Подождав немного, Фрол подошел к калитке и увидел табличку, гласившую, что здесь работает кооператив «Мемориал», изготовляющий памятники и мемориальные доски.

Прикинув, что незнакомец мог быть обычным заказчиком, Фрол, устроив неподалеку наблюдательный пункт, прождал минут сорок, но безрезультатно. Тогда дхар вновь вернулся к калитке и осторожно заглянул во двор. Нужный ему человек стоял у черного полированного обелиска и беседовал с каким-то старичком, который незадолго до этого прошел в ворота. Итак, незнакомец с «дипломатом», судя по всему, работал в «мемориальном» кооперативе.

Решив, что его задача выполнена, дхар быстро зашагал прочь. Находиться даже поблизости от Головинского совершенно не хотелось…

…Скамейка у подъезда оказалась занята двумя старушками. Лунин куда-то исчез. Вначале Фрол немного испугался, но, тут же вспомнив о выставке в подвале, направился туда. Пришлось купить билет. Дхар, редко бывавший на подобных вернисажах, спустился по узкой лестнице в обширное помещение с кирпичными стенами, где не без интереса осмотрелся. Увиденное его не вдохновило, а посему, пожав плечами и не обнаружив Келюса, Фрол прошел дальше, в следующий, куда меньший зал.

Там было почти пусто. У развешанных по стенам картин стояли лишь Келюс и невысокая симпатичная девица с распущенными волосами. Фрол потоптался с минуту, а затем деликатно кашлянул.

– А, воин Фроат! – обрадовался Лунин. – Ну-с, оцени живопись.

– Какую? – дхар бегло оглядел картины. – А, это? Да елы, не смеши! Какая это живопись!..

При этих словах девицу передернуло, она закусила губу и отвернулась.

– Чудик, – почему-то смутился Николай. – Это же авангард!

– Это у нас команда по баскетболу – «Авангард», – буркнул дхар. – Выдумали слов… Рисовать не умеют, в карету их, Репины…

Девица окончательно увяла и опустила голову.

– Ну вот, сконфузил барышню, – упрекнул незадачливого искусствоведа Келюс. – Это, между прочим, ее картины.

– Правда? – искренне огорчился Фрол. – Вот, елы… Ничего, сестричка, еще научишься… Я в третьем классе так же рисовал, а потом…

– Фрол, бином твою! – возмутился Лунин. – Прекрати!

– Не надо! – с дрожью в голосе сказала художница. – Пусть… Меня еще не поняли… Это все «совок»… Герасимовы, Серовы… Ненавижу…

– Ну вот, – вконец расстроился Лунин. – Чукча уральский.

– Ну, сестричка, – обратился Фрол к огорченной девушке, – не обижайся, ей-Богу. Я же тоже не умел, а потом стал учиться. Хочешь, покажу? У меня, говорят, получалось.

– А, Репин! – вдохновился Келюс. – Лидуня, выдайте этому Караваджо карандаш… Давно не смеялся…

– Оставьте меня! – воскликнула та, – идите в Третьяковку, смотрите своих Саврасовых…

– Ладно, сестричка, – извиняющимся тоном проговорил Фрол, – дай листок. И вправду, нарисую чего, посмеемся.

Девица хотела возразить, но поглядев на дхара, все-таки выдала ему пару отточенных карандашей и альбомный лист. Фрол пристроился за столиком, где лежала девственно чистая тетрадь отзывов, и сосредоточился…

– Ого! – оценил через несколько минут Лунин. – Даешь, чукча!

– Сейчас, – не отрываясь, пробормотал дхар. – Еще чуток…