Иду вдоль берега по пустынному пляжу, взлетают чайки, испуганные моим приближением, и вдруг вижу, мне навстречу, переваливаясь и держа руки в карманах, идёт ворона. Идёт точно вдоль береговой линии, ещё метров двадцать и мы с ней столкнёмся, клюв к клюву. Думаю, ещё метр-два и ворона взлетит, не выдержит, а она не взлетает, и сама, небось, рассчитывает, что сейчас этот турист уступит ей дорогу, а я не уступаю.

У нас здесь, на родине соседская кошка подружилась с вороной. Не поверите, но они вместе гуляют возле нашего храма, и даже бывает, что подкармливают друг друга заранее припрятанными остатками еды. Эх, вот бы и нам с вороной подружиться, тогда бы мы могли вместе бродить вдоль берега моря, и у меня появился бы друг.

Ворона приближается, и между нами остаётся ну, никак не больше трёх метров. Это глупые чайки суетятся, а мудрая ворона понимает, что этот человек ей не опасен. Но не желая связываться с неуступчивым туристом, ворона всё-таки берёт поправку в строну, сантиметров на пятьдесят, и мы проходим мимо друг друга, словно в море корабли. Думаю, неужели она сейчас спокойно идёт дальше и не опасается моего нападения со спины, ведь это против всякого чувства самосохранения. Я не выдерживаю, и оборачиваюсь посмотреть, не обернулась ли она, чтобы посмотреть, не обернулся ли я. Она не обернулась, ей не нужна моя дружба. Одно утешает, ведь это была болгарская ворона, и вряд ли она понимала по-русски.

Мы уезжали из Болгарии в дни, когда там по-настоящему начиналась весна. Ещё немного и зацветут розы, прогреется морская вода. И такое чувство, что возвращаясь домой, оставляю здесь что-то для себя очень дорогое. На этой, не избалованной красотами, земле живут славные люди, которые добрым словом вспоминают нас, русских, и всё ещё благодарят за свободу. Мне трудно это объяснить, но после поездки, я, кажется, начинаю понимать, почему мой прадед, возвращаясь на родину, увозил с собой молоденькую жену болгарку. И это, не смотря на то, что дома на Украине, у них, действительно, очень много красивых девушек.

Подарок

Говорят, что всё самое главное человек познаёт в первые пять — шесть лет своей жизни. Именно в эти годы он и учится быть ответственным, смелым, порядочным. Слушает слова взрослых, следит за их поступками и подражает. Часто дурные поступки дети совершают безо всякого злого умысла, они ещё не способны на сознательное зло. Помню, как мы, маленькие и глупые пятилетние пацаны, выстроившись друг за дружкой, и соорудив некое подобие знамени, маршировали по военному городку и орали: «Командир полка — нос до потолка, уши до забора, а сам, как помидора»! Это было нашим любимым развлечением.

А командир полка в это время мог, заскочив домой, жил он здесь же, в одной из казённых трёхэтажек, обедать и слушать наше бравое пение. И он не мстил нашим отцам и даже не требовал, чтобы те нас выпороли. Хороший был человек, войну прошёл. Простили бы нам такое сегодня?

А ещё помню, что совсем маленьким я уже умел восхищаться женской красотой. В шесть лет смотрел какой-то индийский фильм, ещё чёрно-белый, и влюбился в главную героиню. Название фильма не помню, и имени её тоже, зато помню, какие у неё были огромные ресницы. Моя влюблённость продолжалась до самого конца ленты, пока героиня по ходу фильма не сняла с себя парик, и не стала отклеивать эти самые ресницы. И тогда я впервые понял, что женская красота обманчива.

Красота завораживает и подчиняет себе окружающих, может, поэтому все и хотят быть красивыми. Понятия «красивый» и «счастливый» в нашем понимании уже стали синонимами. И я поначалу думал точно так же, пока не стал свидетелем одной истории.

Когда я превратился в подростка и уже стал обращать внимание на сверстниц, в нашу часть прислали нового офицера. Это был высокий, статный мужчина, настоящий военный. Таких строевиков сегодня уже не увидишь, и жена была ему под стать. В том возрасте я уже был способен восхититься женской красотой, и скажу, что таких красавиц в своей жизни больше не встречал. Она была совершенна.

Нужно было видеть, как смотрели ей вслед мужчины, в их глазах читалось восхищение. Понятно, что и муж её очень любил. Иногда я встречал их вместе и видел его отношение к ней.

Прошло какое-то время, и их перевели служить в группу советских войск в Германии, где и случилась эта беда. Попав в аварию, женщина лишилась лица. От прежней красоты уцелели только глаза. Ей реконструировали губы, щёки, брови, а вместо носа на положенном месте из остатков кожи соорудили невзрачный бугорок без переносицы.

В те годы пластические операции ещё не были так распространены. Сегодня это сделали бы лучше, а тогда, увидев её новое лицо, я содрогнулся. Но больше всего меня поразило то, как продолжал обращаться с ней её супруг, сколько в его прикосновениях было внимания и ласки. Но если мужчина продолжает любить женщину, даже с таким обезображенным лицом, значит и любит он её за что-то ещё, что не зависит от внешней красоты.