Читаем Прелестные картинки полностью

Теперь в затруднении Лоранс: я чувствую себя виноватой, ведь в сущности…

– Какие вопросы?

– Не знаю. О том, что показывают по телевидению.

Ах да, еще и это. Жан-Шарль часто мечтает о том, каким оно может стать, но сейчас телевидение вызывает в нем только сожаление. Он не включает ничего, кроме новостей и передачи «На всю первую полосу», которую и Лоранс смотрит время от времени. По телевизору показывают сцены подчас непереносимые, а на ребенка то, что он видит, производит гораздо большее впечатление, чем слова.

– А что вы смотрели в последние дни?

– О, много всего!

– Грустного?

Брижит смотрит в глаза Лоранс:

– Мне многое кажется грустным. А вам нет?

– Да, мне тоже.

Что показывали в последние дни? Мне следовало смотреть. Голод в Индии? Бойню во Вьетнаме? Расистские столкновения в США?

– Я не видела последних передач, – возобновляет разговор Лоранс. – Что вас поразило?

– Девушки, которые укладывают кружочки моркови на селедочное филе, – выпаливает Брижит.

– То есть как?

– Очень просто. Они рассказывали, что целый день укладывают кружочки моркови на селедочное филе. Девушки немногим старше меня. Я бы лучше умерла, чем жить так!

– Они относятся к этому, вероятно, по-иному.

– Почему?

– Эти девушки выросли в других условиях.

– У них был не очень-то довольный вид, – говорит Брижит.

Идиотские профессии, скоро они исчезнут благодаря автоматике; а пока, разумеется… Молчание затягивается.

– Хорошо. Идите заниматься латынью. И спасибо за цветы, – говорит Лоранс.

Брижит не двигается с места.

– Я не должна говорить о них Катрин?

– О ком?

– Об этих девушках.

– Нет, почему же, – говорит Лоранс. – Не надо делиться с ней только вещами, которые вам кажутся действительно ужасными. Я боюсь, что Катрин будут мучить кошмары.

Брижит перекручивает свой пояс; обычно она держится просто, непосредственно, но сейчас совершенно растеряна. Я не то делаю, думает Лоранс; она недовольна собой. Ну а как с этим быть?

– В общем, я доверяю вам. Будьте внимательны, вот и все, – неловко заключает она.

Я стала бесчувственной или Брижит ранима сверх меры? – спрашивает она себя, когда девочка исчезает за дверью. Целый день – кружочки моркови. Нет сомнения, что девушки, занятые этим, не способны выполнять более интересную работу. Но от этого им не веселее. Вот оно, «снижение духовного уровня», о котором все сожалеют. Права я или нет, что так мало об этом думаю?

Лоранс дочитывает статью; она любит доводить начатое до конца. Потом погружается в работу – сценарий для рекламы новой марки шампуня. Курит сигарету за сигаретой – даже идиотские вещи становятся интересными, когда хочешь сделать их хорошо. Пачка пуста. Поздно. Из глубины квартиры доносится неясный шум. Неужели Брижит еще не ушла? А что делает Луиза? Лоранс пересекает переднюю. Луиза плачет в своей комнате, в голосе Катрин тоже слышны слезы.

– Не плачь, – умоляет она. – Честное слово, я тебя люблю больше Брижит.

Ну вот! Почему радость одних всегда оплачивается слезами других?

– Лулу, я тебя люблю больше всех. С Брижит мне интересно поговорить, а ты моя маленькая сестричка.

– Это правда? Взаправду правда?

Лоранс бесшумно отходит. Сладкие огорчения детства, когда поцелуи мешаются со слезами. Не стоит придавать значения тому, что Катрин стала учиться чуть хуже; она созревает внутренне, постигает то, чему не учат в школе: как сочувствовать, утешать, получать и давать, различать на лицах и в голосах ускользающие оттенки. На мгновение сердце Лоранс заливает теплота, драгоценный жар, такой редкий. Как сделать, чтобы Катрин никогда в жизни не ощутила, что ей не хватает этого тепла?

Лоранс пользуется отсутствием детей, чтобы навести порядок в их комнатах. Вероятно, Брижит не рассказала о передаче, которая так ее поразила, во всяком случае, Катрин была спокойна. Так и сияла сегодня утром, когда садилась в дедушкину машину: он увозил их на уик-энд показать замки Луары. Зато Лоранс – хотя в конечном итоге это просто глупо – места себе не находит. Мысль о тусклом повседневном горе оказалось куда труднее переварить, чем великие катастрофы, которые случаются все же нечасто. Интересно знать, как приноравливаются к этому другие.