Читаем Прелесть полностью

— Проверял. Не возобновлялись ни для кого, — по крайней мере, это нигде не зафиксировано. Некоторые из этих людей приближались к своему смертному часу и действительно могли к настоящему времени умереть, только я очень сомневаюсь, что смерть настигла их там и тогда, где и когда это якобы произошло.

— Интересно, — повторил сенатор. — И, несомненно, весьма таинственно.

Ли, намеренно меняя тему, показал на шахматную доску:

— Вы хорошо играете, сенатор?

Сенатор покачал головой:

— Игра мне нравится, вот и балуюсь иногда. Она привлекает меня своей логикой и своей этикой. Играя в шахматы, вы волей-неволей становитесь джентльменом. Соблюдаете определенные правила поведения.

— Как и в жизни, сенатор?

— Как должно бы быть и в жизни. Когда положение безнадежно, вы сдаетесь. Вы не заставляете противника играть до унизительного для вас обоих конца. Так требует этика. Когда выигрыша нет, но и резервы защиты не исчерпаны, вы продолжаете бороться за ничью. Так требует логика.

Ли засмеялся, пожалуй, чуть-чуть натянуто.

— Вы и в жизни придерживаетесь таких же правил, сенатор?

— Стараюсь по мере сил, — ответил сенатор с напускным смирением.

Ли поднялся на ноги:

— Мне надо идти, сенатор.

— Посидите еще, выпейте рюмочку.

Репортер отказался:

— Спасибо, меня ждет работа.

— Выходит, я должен вам выпивку, — заметил сенатор. — Напомните мне об этом при случае.

Когда Ли ушел, сенатор Гомер Леонард долго сидел в кресле, будто оцепенев. Потом протянул руку, хотел сделать ход конем, но пальцы дрожали так, что он выронил фигуру и она со стуком покатилась по доске.