Читаем Прекрасные дьяволы полностью

В итоге у меня появляется шикарная серебристая машина и куча новой мебели для моей новой квартиры. Так странно парковаться на стоянке и не беспокоиться о том, что мои вещи украдут, но каждый раз, когда я вхожу в новую квартиру или ложусь спать в кровать с роскошным матрасом и простынями, у меня в груди разливается приятное тепло.

Вот что значит иметь семью? Иметь страховку?

Через несколько дней после переезда в новую квартиру я возвращаюсь в колледж, чтобы начать летние занятия.

Кампус не такой заполненный, как обычно, так как большинство студентов разъехалось: либо работают на летних подработках, либо на каникулах, либо навещают свои семьи.

Естественно, первые, кого я вижу, когда подъезжаю на парковку, – это Эйприл и ее шайку. Они стоят там, болтают и смеются.

Черт. Я не думала, что она будет посещать летние занятия.

Хотя, наверное, мне не стоит удивляться. У нее склонность к соперничеству, так что, если дополнительные занятия помогают ей опережать других студентов, неудивительно, что она здесь. К тому же ей не нужно подрабатывать летом, как пришлось бы мне, если бы обстоятельства не изменились.

Сделав глубокий вдох и решив не обращать внимания на нее и ее компашку, я выскальзываю из машины и нажимаю кнопку на замке, чтобы запереть ее. Звуковой сигнал привлекает внимание Эйприл, и она смотрит в мою сторону. На секунду ее взгляд скользит по мне, и она будто бы не узнает меня. Но затем до нее доходит, и ее глаза почти комично расширяются.

Сейчас я выгляжу намного лучше, чем в прошлый раз, когда она видела меня, учитывая все обстоятельства. Синяки на шее почти исчезли и скрыты косметикой, на мне более приятная одежда, купленная Оливией. Я выхожу из хорошей машины с высоко поднятой головой.

Эйприл сильно толкает одну из своих подруг локтем в бок, и все они оборачиваются, чтобы посмотреть на меня, когда я прохожу мимо них.

– Что, черт возьми, с ней случилось? – бормочет Эйприл одной из своих прихлебательниц, а я все еще нахожусь достаточно близко, чтобы расслышать ее слова. – У меня глюки или Уиллоу Хейз в кои-то веки выглядит более-менее прилично?

– Может, нашла хорошую работу, – предполагает одна из них.

– Ну да, как же. А может, кто-то из ее родственничков сдох и отдал ей все деньги, – говорит другая, и они все смеются.

– Блин, – выдыхает первая девушка. – На самом деле, это не так уж и далеко от истины. Смотрите, что я только что нашла.

Замедляя шаг, я оглядываюсь через плечо на Эйприл и остальных, столпившихся вокруг девушки и ее телефона.

– Давнее нераскрытое дело наконец-то раскрыто. «Пропавшая малышка Стэнтон воссоединилась с бабушкой», – читает вслух Эйприл. Она бросает взгляд в мою сторону, и я быстро продолжаю идти, делая вид, будто не слышу ее.

– Это ее фотка, – указывает одна из ее подруг. – Это Уиллоу.

– Не может быть, – фыркает Эйприл, ее голос становится все тише, пока я отдаляюсь от них. – Бред какой-то. Стэнтоны – одна из самых богатых семей в этом гребаном штате. Не может быть, чтобы такое ничтожество, как Уиллоу, была одной из них.

Не слыша ее остальных слов, я иду по тропинке вокруг здания, направляясь на первое занятие. Живот сводит судорогой, и я прикусываю губу, глядя на нескольких других студентов, прогуливающихся поблизости.

Все это до сих пор кажется сном. Иметь богатую бабушку – черт, да вообще иметь бабушку. Такое чувство, будто я в любой момент могу проснуться и снова оказаться в своей дерьмовой квартире и не менее дерьмовой жизни.

Я качаю головой, подходя к зданию, где будет проходить мое первое занятие, проскальзываю в аудиторию и усаживаюсь на стул. Здесь тише, чем было бы, если бы шел обычный семестр, и я благодарна за это.

Когда я прохожусь глазами по одному из рядов, у меня краснеют щеки. Я вдруг вспоминаю, как сидела в этом же зале, когда вошел Мэлис с таким видом, будто он здесь хозяин, на общем фоне он выделялся, словно гигант среди карликов.

Я сидела сзади, и он…

Нет, нет.

Не думай об этом, Уиллоу.

Я отказываюсь думать о Мэлисе и о том, что он делал со мной, когда сидел рядом в этой аудитории. Я не стану думать о его руке, скользящей у меня между ног, или о том, как его пальцы…

Черт.

Лицо снова заливает краской, и я встряхиваю головой, чтобы прочистить ее, а после прерывисто выдыхаю. Хорошо, что на единственном студенте, присутствующем сейчас в аудитории, надеты наушники. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как я краснею из-за того, что случилось в прошлом и что никогда не повторится.

Я не хочу думать о Мэлисе. Или о ком-либо из них.

Мне нужно сосредоточиться.