Читаем Прекрасная тьма полностью

Ночью я лежал в своей кровати, заложив руки за голову, и смотрел на свой голубой потолок. Несколько месяцев назад мы бы с Леной сейчас, находясь в разных спальнях, читали бы, смеялись и болтали, как это было каждую ночь. Я почти что забыл, каково это засыпать без нее. Я повернулся и посмотрел на свой старый, поцарапанный мобильник. Он толком не работал после Лениного дня рождения, но все-таки принимал звонки от звонивших мне. Если бы кто-нибудь собрался позвонить.

Она не очень-то любила пользоваться телефоном.

Прямо сейчас я вновь вернулся в свои семь лет, когда я перемешал все паззлы в моей комнате в одно гигантское безнадежное месиво. Когда я был ребенком, мама садилась рядом со мной и помогала мне собирать из этого месива картинки. Но я больше не был ребенком, и мамы больше не было. Я вертел в голове кусочки мозаики так и сяк, но они не складывались в картинку. Девушка, в которую я был безумно влюблен, была все еще той же самой девушкой. Это не изменилось. Но только вот теперь девушка, в которую я был безумно влюблен, скрывала что-то от меня и едва ли разговаривала со мной.

А еще были видения.

Абрахам Равенвуд, Кровавый инкуб, убивший родного брата, знал мое имя и мог меня видеть. Мне надо выяснить, как эти кусочки складываются, чтобы понять хоть что-то, увидеть хотя бы основу. Этот паззл не уберешь в коробку. Уже слишком поздно. Я был бы рад, если бы мне подсказали, куда положить хотя бы один кусочек. Бездумно я встал и распахнул окно спальни. Я лег обратно и вдыхал запах ночи, когда услышал отдаленное мяуканье Люсиль. Амма, наверно, забыла запустить ее внутрь. Я хотел было крикнуть ей, что сейчас спущусь, и тут увидел их.

Под моим окном, на верху крыльца, в лунном свете рядышком сидели Пышка Люсиль и Страшила Рэдли.

Страшила колотил по земле хвостом, а Люсиль мяукала ему в ответ. Так они и сидели летней ночью на верхних ступенях крыльца, как будто вели непринужденный разговор двух приятелей. Не знаю, о чем они там сплетничали, но, видимо, новости были важными. Лежа в кровати и слушая тихий диалог собаки Мэйкона и кошки Сестер, я заснул.

— Не смей даже пальцем до моих пирогов дотрагиваться Итан Уэйт, пока я тебя не попрошу.

Я отпрянул от Аммы, подняв руки в воздух:

— Просто хотел помочь.

Она бросила на меня взгляд, заворачивая свой пирог из сладкого картофеля — двукратного победителя — в чистое кухонное полотенце. Сметанник и пирог с изюмом соседствовали на кухонном столе рядом с пахтой, готовые к отправке в переносной холодильник. Фруктовые пироги все еще остывали на подставках, а мука покрывала каждый сантиметр кухни.

— Только два дня лета прошло, а ты уже вертишься под ногами? Если ты хоть один из моих призовых пирогов уронишь, будешь молиться, чтобы провести лето в школе с заданиями. Хочешь помочь? Не суетись, а подгони машину.

Страсти накалялись, как стенки духовки, и мы почти не разговаривали, пока ехали по шоссе в нашем Вольво. Я молчал, но вряд ли это кто-нибудь заметил. Сегодня был единственный великий день в году для Аммы. Сколько себя помню, Амма всегда занимала первое место в категории Печеных и жареных фруктовых пирогов и второе место в категории Пирогов с начинкой. Она только однажды не получила ленточку, в прошлом году, когда мы не пошли на ярмарку, потому что со смерти мамы тогда прошло только два месяца. Гатлин не мог похвастаться возрастом или размерами ярмарки. Арбузный фестиваль в округе Хэмптона превосходил нас на две мили и на двадцать лет, и престижность получения звания Персиковых Принца и Принцессы Гатлина заметно уступала чести быть названными Арбузная Мисс и Мастер Конкурсов в Хэмптоне.

Когда мы припарковались на пыльной стоянке, Амме было нас не обмануть своей постной миной. Сегодня весь день будет крутиться вокруг пирогов и конкурсов, и если вы не несете в руках любовно упакованный, словно чей-то первенец, пирог, то, значит, вы толкаете перед собой завитого малыша, держащего в руках жезл, по направлению к павильонам. Мать Саванны была организатором Персиковых конкурсов Гатлина, а Саванна отстаивала звание Персиковой Принцессы. Миссис Сноу будет целый день курировать конкурсы. В нашем городе не существовало такого понятия, как слишком юный возраст для короны. На конкурсе красоты малышей на ярмарке розовость щечек и красивость расположения подгузника оценивались так же, как правильное смешивание компонентов коблера, и вызывало не меньше страстей, чем гонки без правил. В прошлом году малышку Скипеттов дисквалифицировали за мошенничество, когда яркий румянец их девочки вдруг остался на руках у судей. На окружной ярмарке существовали строгие требования — никаких костюмов до двух лет, никакого макияжа до шести лет, и только соответствующий возрасту макияж до двенадцати.