Читаем Прекрасная свинарка полностью

Начало вечера прошло под знаком некоторой скованности, торжественности, привычных фраз и констатаций, вроде: «Исключительно приятно познакомиться с вами» — и тому подобное. Было интересно узнать, что жена горного советника Т. каждую неделю ездила в Стокгольм причесываться, а каждый месяц — в Париж, где косметичка ухаживала за ее лицом. Она принимала деятельное участие в девяти благотворительных обществах и была членом кружка рукоделия домашних хозяек, которые вязали чулки для некрещеных детей страны Амбо. Супруга генерального директора Ф. сидела с такой злобной миной на лице, точно представляла новое литературное направление, ненавидящее шутки вообще и презирающее всякую развлекательность. Она с особым удовольствием произносила слова: «глупо», «дрянь» и «ерунда». Она понимала человеческие слабости, но не прощала их. Это было необычайно интересное знакомство!

У жены горного и коммерческого советника О. было, говорят, тоже очень много любимых занятий. Она была почетной председательницей хельсинкского собаководческого «Боксер-клуба», членом правления союза «Цветы — в дома престарелых», вице-председательницей союзов «Борьбы со скарлатиной» и «Помощи актерам», а также постоянным членом судейской комиссии конкурсов на «Мисс Финляндию». Она посещала все званые вечера и вернисажи, чтобы показывать свои новые шляпы, а также все премьеры в Национальном театре, чтобы слушать суфлера. Она когда-то начиталась Фрейда и теперь во всем и везде видела проявления полового влечения. К сожалению, судить о ее привлекательности можно было только по ее собственным словам. Придумав какую-то давно до нее придуманную двусмысленность, она от души расхохоталась и спросила, подмигивая:

— Не так ли, госпожа Карлссон?

Я подтверждающе кивнула, хотя и не была того же мнения. Она завязала разговор со мной и как бы между прочим заметила, что ее муж дважды советник: и горный и коммерческий. И все же им приходилось несколько стеснять себя, потому что они с прошлого года жили только на проценты: «Вы ведь знаете, госпожа Карлссон, каким низким процентом прибыли принято довольствоваться у нас в стране. Мой Вольдемар говорит, что высокие проценты идут денежному человеку точно так же, как женщине с хорошенькими ножками идут высокие каблуки».

Госпожа О. была необычайно хорошо осведомлена обо всех событиях дня. Она получала свежие новости от своей парикмахерши, а собственные мнения черпала из газет. От мужа она никогда не могла ничего добиться, не поплакав сначала.

Обстановка становилась постепенно все более непринужденной. Горный советник был известен как человек, который обычно угасает раньше, чем гости успеют воспламениться. Но на этот раз он упорно держался на своем председательском месте и старался разогреть меня. Он не верил, чтобы женщина вообще могла похитить сердце мужчины, поскольку его сердце ни одна женщина никогда не пыталась похищать. Рядом со мной он мог быть вполне спокоен за свой ожиревший насос жизни. Я испытала прямо-таки отвращение, когда его пальцы, унизанные драгоценными камнями, начали ощупывать мое платье. Армас, бедняга, усиленно делал мне знаки глазами, как бы говоря:

— Минночка, моя дорогая! Ради бога не огорчай горного советника Карьюла, впадающего в детство! Я хочу, чтобы он поручился за меня, а для этого необходимо оберегать его хорошее настроение.

Гости были уже настолько «непосредственными» и чувствовали себя настолько свободно, что перестали обращать внимание на хозяина, который слизывал с бороды мороженое и ликер и пытался словесным бальзамом напоить мою бедную, встревоженную душу.

— Госпожа Карлссон… Э, к черту!.. Лучше просто — Минна… Слушай, девочка моя… Ой, Иисусов брат, от твоего взгляда кровь бежит быстрее в жилах мужчины!.. Ну, не обращай внимания! Мою бабу это уже не волнует… Дай-ка я тебя слегка ущипну…

Армас старался подбодрить меня взглядом. Госпожа О. начала что-то шептать на ухо сидевшему рядом с ней князю коммерции, показывая на меня пальцем, на котором был перстень, ценою равный автомобилю. Жена генерального директора Ф. имела все основания громко воскликнуть: «Как это глупо!»

Горный советник продолжал преследовать меня словом и действием. Я почти физически чувствовала его обжигающий взгляд. Старичок достиг уже той степени опьянения, когда человек теряет последние остатки джентльменства и опускается до уровня троглодитов. Он теребил свою козлиную бородку и облизывал языком липкие губы. Вдруг он воскликнул громким голосом:

— О Мария, что за грудь! Какая грудь!

Воцарилась обманчивая тишина. Все взоры обратились к хозяину дома, который уставился на меня, как глухонемой на проповедника. Две дамы встали из-за стола, внезапно почувствовав изжогу. Это было почти нескрываемое моральное возмущение, поводом для которого послужило мое слишком декольтированное платье. Коммерческий советник Херне, который когда-то женился на своей стенографистке и с тех пор перестал вообще что-либо диктовать, теперь громко заявил под диктовку жены:

— Ее платье — это просто скандал… Слишком по-американски, не годится для наших широт!