В тот же миг хлопнули ставни на окнах, и в помещении стремительно потемнело. Лишь мутные полосы света пробивались сквозь щели. Кто-то из дружинников громко выругался, указывая на коридор, из глубины которого пополз странный серый дым.

Граф де Грамон почувствовал, как горло саднит, а голова начала наливаться свинцом. Запахло сырой травой и пряностями.

— К бою… — хотел крикнуть граф, но язык его заплетался.

По лестницам и коридорам начал раздаваться шорох шагов, или это ему только казалось? Граф услышал короткий смешок у самого уха. Несколько дружинников с обнаженными мечами рванули вбок, пытаясь атаковать серые тени.

— Что происходит⁈ — хрипло выкрикнул Франсуа.

Мгновение спустя он вскинул меч, но тут же пошатнулся, невольно хватаясь за стену.

Барон Луи надрывно закашлялся. Вдруг рядом с ним из густой пелены выплыл неясный силуэт.

— Кто здесь⁈ — заорал барон, вслепую махнув клинком. Но лезвие лишь рассекло пустоту.

— Да что ж это творится⁈ — дружинник позади выронил меч и, споткнувшись, рухнул на колени. От дыма у него побелели глаза, его вырвало прямо на мрамор.

В воздухе запахло дерьмом и рвотой.

Генрих мотал головой. Шум и крики раздавались во всех концах замка: кто-то стонал, кто-то в истерике хохотал, кто-то кричал невнятные ругательства. Откуда-то сверху долетело лошадиное ржание. Откуда в доме лошадь?

Тошнотворное серое облако поглотило людей. Стены будто пульсировали, из-за угла слышалось рычание, а с потолка на голову капала густая мерзкая жидкость. Или все это мерещилось?

— Назад! — попытался приказать граф, давясь кашлем. — Нужно… выбираться…

Но дверь по-прежнему не открывалась. Дружинники, кто ещё мог стоять на ногах, таранили створку плечами — безуспешно. Трое лежали на полу, кто-то захлебывался рвотной пеной, а в углу двое рыдали в голос.

Внезапно при свете тусклого факела граф увидел, что вместо поясов у нескольких воинов появились вокруг торса толстые змеи неестественно рыжего цвета. «Проклятье! — хотелось зажмуриться, — это иллюзия?» Однако шепот внутри дыма казался очень реальным.

— Убирайтесь прочь, крысы с рыжими хвостами… — шептал нечеловеческим голосом сизый туман. — Очень скоро Лис придёт за вами всеми…

Сердце Генриха похолодело. Несколько воинов схватили его, то ли стремясь уберечь от падения, то ли сами опираясь на него в поисках выхода.

Раздался очередной скрип — на сей раз створки отворились, впуская яркий солнечный свет со двора, но дым не рассеялся, а продолжал клубиться, будто подгоняя людей к выходу.

Первым вывалился барон Луи, пошатываясь и прижимая руку к животу. Следом выпали несколько дружинников. Задыхаясь, они опорожняли свои желудки прямо у порога.

— Бежим, — дико прохрипел кто-то.

Граф де Грамон чувствовал, как его подхватило несколько пар рук, и спустя несколько секунд он уже был снаружи, судорожно пытаясь вдохнуть полные легкие свежего воздуха.

Толпа зевак ахнула при виде воинов, вылетающих в диком ужасе из особняка. Многие дружинники держались за голову, кто-то вслух молился, ползая по земле, а несколько «счастливчиков», судя по характерным пятнам на штанах, явно обгадились.

— Сохрани нас Пресветлая! — слышались испуганные возгласы из толпы. — Что там творится⁈

Несколько дружинников, оставшихся во дворе, попробовали войти в замок, но отшатнулись, когда увидели серые туманные щупальца.

Мгновение — и из пелены выполз Франсуа, бледный как полотно, с дрожащими руками. Простая веревка рыжего цвета висела на его поясе. Виконт добрался до края ступени и, содрогнувшись, опорожнил кишечник.

Барон Луи, стоя рядом, не мог связать и пары слов, его рвало прямо на щебень. Спустя несколько секунд он осел на землю и потерял сознание.

Наконец, к одному из фургонов в полуобморочном состоянии поднесли и самого графа де Грамона. Он уже не увидел, как вокруг столпились сотни зевак. Все таращились, кто с любопытством, а кто со страхом.

Дружинники, увозя своих господ, спешно покидали двор особняка. На некоторых, вместо поясов, висели веревки цвета яркой ржавчины. Толпа громко рассуждала о «рыжем хвосте» и «крысах». Слышался смех и радостные возгласы. Кто-то даже начал напевать знакомую мелодию. Ее тут же подхватило несколько десятков голосов.

Толпа расступилась, давая проход истерзанному отряду. Под насмешливые комментарии и изумлённый гул сотен зевак люди графа де Грамона ретировались, ведя лошадей под уздцы. Никому теперь не было дела до сокровищ маркграфа. Всем хотелось лишь уехать подальше от этого проклятого места.

Толпа расступалась, кто-то надрывался от смеха, кто-то шептал молитву, глядя на опустевший дом, где обитали, судя по всему, какие-то потусторонние твари, присягнувшие на верность маркграфу.

На террасе второго этажа замка, в тени, что падала с кровли, послышался тихий насмешливый голос:

— Измельчал нынче род людской. Даже повеселиться как следует не успели. А представь, если бы ты выпустил змея?

— С них и этого хватит, — послышался спокойный мужской голос.

— Что дальше?

— Будем готовиться к празднествам в честь выздоровления его величества.

<p>Глава 22</p>