Читаем Предопределение полностью

— Ваша светлость, я…

— Довольно, — оборвал его герцог. — Всем известно, что маркграф де Валье привез из Нортланда богатые подарки за победу в испытании. Сама принцесса Астрид открыла ему двери своей сокровищницы. И, если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, ваш племянник отправился в Бергонию налегке. Вы просто спешите добраться до столичной казны маркграфа. Так что называйте вещи своими именами.

Графа будто окатило холодной водой. На мгновение он сжал кулаки:

— Ваша светлость, я не вижу ничего постыдного в том, чтобы добраться до сокровищницы этого предателя. Неужели мы не заслужили хотя бы косвенной поддержки?

Бофремон насмешливо приподнял губы:

— «Мы»? Ах, да! Вы об этом вашем компаньоне, Легране? Хотя, если уж на то пошло, благодаря вашему племяннику, вы являетесь в какой-то степени родственниками. Любопытно, не правда ли? Боги иногда любят пошутить.

Генрих, несмотря на свое хваленое хладнокровие и самообладание, чувствовал, как его лицо полыхало, словно он заглянул в пылающий жаром кузнечный горн.

Тем временем герцог насмешливым тоном продолжал:

— Как там, кстати, поживает ваш дорогой купец? Говорят, его склады сгорели, корабли затонули, кредиторы обивают пороги его особняка. Похоже, тот скудный золотой ручеёк от вашего родича иссяк? Очень жаль. Помнится, вы уверяли меня, что я могу рассчитывать на него. Ведь у нас впереди много дел.

Генриху в эту секунду очень хотелось сказать герцогу все, что он думает о его так называемых великих делах. Покупки дорогих лошадей и охотничьих собак, огромные траты на приемы и балы, подарки фавориткам — вот малая часть тех великих дел, на которые шло золото купцов и дворян, поддержавших герцога де Бофремона.

— У него временные трудности, — буркнул де Грамон. — Если бы появилась возможность взять несколько займов у астландских банкиров, вероятно, Легран и его компаньоны смогли бы поправить свои дела.

— В самом деле? — герцог улыбнулся как человек, наблюдающий беспомощные попытки утопающего. — А мне говорили, что беднягу хватил удар и он не поднимается с постели. Я мало смыслю в банковском деле, но даже мне ясно, что кредитовать наполовину парализованного — это заведомая потеря денег.

— Вы правы, ваше сиятельство, — вынужден был согласиться Генрих.

— Конечно, я прав, — герцог покачал головой. — Я всегда прав. Так что не рискуйте понапрасну. Сейчас лучшая стратегия — это выжидать. Помнится, вы всегда неплохо с этим справлялись. Что мешает вам сделать это сейчас? Если не прислушаетесь к моему совету, рискуете получить лишние проблемы с Карлом. После истории с принцессой король на взводе.

Граф дернул головой, сжав челюсти:

— Пока мы ждем, враг действует. Смерти ваших людей как в Бергонии, так и на границе — яркое тому подтверждение.

Бофремон переменился в лице и надвинулся на Генриха.

— Граф, — произнес он ледяным тоном. — Вы выбрали не самое подходящее место для подобных разговоров.

— Вы последнее время неуловимы, — призвав все свое мужество, ответил Генрих.

Он не собирался отступать. Слишком многое поставлено на карту.

— Хотя, мне казалось, что я много раз доказал вам свою верность, ваша светлость.

Герцог де Бофремон некоторое время пристально смотрел в глаза графа, а потом со вздохом произнес:

— Полагаю, даже если я буду вам запрещать, вы все равно поступите по-своему?

— Да, — коротко ответил Генрих и расправил плечи. — Ибо так велит мне моя честь.

— Ну что же, — произнес герцог де Бофремон ровным голосом. — Приказывать идти против чести я не буду, как и помогать. Пусть боги будут на вашей стороне.

Услышав последнее, граф де Грамон до боли сжал кулаки. Все услуги забыты. Память герцога оказалась даже короче, чем граф рассчитывал. Хотя Генрих был уверен, что как только он одержит победу, этот индюк первым поздравит его. Не зря же он упомянул о сокровищнице Макса. Только вот граф мгновение назад принял окончательное решение о переходе под знамена герцога де Гонди.

Стараясь не показывать свои истинные чувства, Генрих с достоинством поклонился:

— Благодарю за ваше время, ваша светлость.

Бофремон лишь молча кивнул в ответ и отвернулся, давая понять, что аудиенция окончена.

Генрих, сухо попрощавшись, покинул ложу герцога. Оказавшись в коридоре, он на мгновение прикрыл глаза и тихо выдохнул. Чувство облегчения дарило покой, а также желание действовать. Пора забрать свое.

Эрувиль. Старая столица. Замок Лисья нора.

Спустя двое суток после разговора с герцогом де Бофремоном граф де Грамон прибыл к Лисьей норе в разгар ясного полудня, возглавляя внушительный отряд из полусотни вооруженных дружинников. Вместе с ним верхом ехали его сын, виконт де Грамон, и давний друг Франсуа — барон Луи де Рошан.

Молодой барон, все это время гостивший в доме Грамонов, не очень нравился Генриху, но Франсуа, притащивший его, утверждал, что, если бы не Луи, тяготы неволи для него были бы невыносимы.