Читаем Предчувствие беды полностью

– Теперь нужно придумать, что написать в записке. Куда мы телку перекантуем и когда. Сейчас у нас половина седьмого, так? Туда-сюда, обратно… Думаю, в десять вечера сможем ее припаковать… На Восьмой улице Текстильщиков. У меня там шмара одна жила, я там скверик знаю. Вот мы ему щас по-быстрому маляву настрочим и картинку нарисуем, где его баба сидеть будет.

– Что-то я не врублюсь, а с чего это он бабки отдавать будет, если мы ему его бабу тут же не отдадим? Мы ж его отыметь можем: бабки взяли и слиняли. А бабы нет.

– Тебе эта баба нужна? Вот. И мне она по хрен дым. Значит, какой нам резон ее держать? Он же это понимает. А потом, у него выбора нет. Он под статьей ходит.

– Не нравится мне это…

– А что тебе нравится? Только жрать, пить и порошок нюхать, е… – Жало разразился трехэтажным матом.

Муха притих. В конце концов, хата не его, а приятеля. Он здесь вообще на птичьх правах. Позвал его Жало вместе после ходки кучковаться, так с таким же успехом и выгнать может. А уходить некуда. Маманину квартиру, в которой он прописан был, после ее смерти сестры разменяли да и разлетелись по сторонам. Вышел на свободу – ни мамани, ни жилья. Из всех родственников – только корешок по имени Жало. Так что лучше его не злить.

– Ладно, понял я все.

– Вот и ладушки. Давай собираться по-быстрому. Времени в обрез.

…Пивной ларек под раскидистыми, тенистыми липами процветал. Рядом станция метро, здесь же – трамвайная остановка. Возвращаются мужчины домой после трудового дня и, перед тем как заползти на трамвае в свой спальный район, непременно остановятся возле круглых столиков, возьмут по кружке-другой. Отдохнут под могучими деревьями от дневной жары, непривычной для конца августа; постоят, покурят, побеседуют. Тем более что трамваи ходят редко. То есть можно отдаться любимому занятию без укоров совести, а просто скрашивая процесс ожидания транспорта. Были здесь, конечно, и местные алкаши и алкашки, но в основном публика вокруг столиков стояла вполне приличная.

Некоторое время спустя возле ларька возник неказистый щуплый мужичонка.

Муха подошел к окошку, взял кружку пива, направился к намеченному приятелем месту. Вокруг стола, как назло, сгрудилась компания здоровенных амбалов в кожанках, с жаром обсуждавших свою футбольную жизнь.

– Мы, в натуре, с цепями, накатили на них, мало не было! Помахаться успели. Там мусора, конечно. Леху Сивого замели, Серегу взяли…

Один из амбалов на мгновение умолк, глядя, как Муха пытается просочиться к столику.

– Ты че, дядя, здесь трешься? Столов, что ли, мало? – рявкнул он.

Мухе пришлось переместиться за соседний стол. Тем более что из-за широких спин в кожанках объект наблюдения все равно не просматривался.

Один из посетителей, не привлекая внимания почтенной публики, тихонько отозвал в сторону одну из путан, что-то нашептал ей на ухо и сунул в карман мятую купюру.

Муха тем временем начал присматриваться, оглядываться и изучать обстановку, согласно полученному заданию. Но тут к нему, как назло, подкатилась местная «синеглазка». Была она тощей до невозможности и не менее пьяной. Впрочем, не отягощенному излишней чистоплотностью и целомудренностью Мухе совершенно не вовремя захотелось женского тепла и ласки. Баба, как назло, придвинулась к нему почти вплотную.

– Выпить хочешь? Угощаю! – пропела она, прижимаясь тощим бедром.

– П-пшла, – прошипел Муха, отгоняя от себя соблазнительницу.

– Что? – Женщина надменно подняла выщипанную бровь.

– Что слышала. П-шла вон!

– Ты что это? – оскорбилась вдруг жрица любви. – Ты с кем так разговариваешь, заморыш? Я здесь каждый день отдыхаю, меня здесь все знают! А ты кто такой? Меня даже Толик снимает иногда, а ты, срань болотная, на меня шикаешь?! Я тебе что, сявка? – разоралась она.

На них оборачивались.

Чертыхаясь, Муха переместился еще на один столик дальше.

И здесь появился маньяк, то есть их клиент. Он был уже без кепки, но в той же куртке. Маньяк взял пиво, занял свободный столик почти напротив Мухи. За соседним двое чурок громко переговаривались на непонятном, гортанном языке. Маньяк примостился как бы сбоку, вцепившись руками в кружку так, что косточки пальцев побелели. В другой руке он сжимал дипломат. Посмотрел на часы, явно кого-то поджидая. Ясно кого!

Муха тем временем простреливал глазами пространство вокруг столов. На их клиента никто не обращал никакого внимания.

Ну вот и Жало! Приятель взял пиво, встал туда же, рядом с клиентом, и уставился на то место, где должен был находиться Муха. Плотная стена амбалов мешала просмотреть столик насквозь. Жало приглядывался довольно долго. Затем стал шарить глазами по соседним столикам, вытягивая тощую шею. Наконец его глаза остановились на щуплой фигуре подельника. Муха деловито сдул пену.