Читаем Предательство Тристана полностью

Он расслышал, как открылась главная дверь кабинета, как вошли двое мужчин, продолжая разговаривать друг с другом.

Женевьева стискивала предплечье Даниэля, ее ногти, острые, словно когти животного, цеплялись за шелк рукава. Если она даже и слышала шелест жестких бумаг под смокингом, то, похоже, не замечала его.

– Что же делать? – шепотом спросила она.

– Ты спустишься по лестнице на кухню и вернешься на вечеринку.

– Но слуги…

– Они не могут знать, откуда ты идешь и почему, и в любом случае проявят скромность.

– Но если ты пройдешь через несколько минут после меня…

– Нет, мне этого ни в коем случае нельзя делать. Тогда это заметят наверняка и обязательно свяжут меня с тобой.

– А куда ты пойдешь? – Она говорила шепотом, но чуть громче, чем следовало.

– Не волнуйся обо мне, – ответил он. – Я скоро увижусь с тобой. Если твоя мать спросит, куда я делся, ты, естественно, скажешь, что не имеешь никакого понятия. – Даниэль считал необходимым обстоятельно объяснить это Женевьеве, которая была далеко не самой сообразительной женщиной из тех, с которыми он когда-либо встречался.

– Но куда? – снова заговорила она.

Даниэль приложил палец к ее губам.

– Ступай, ma cherie.

Она повернулась было, чтобы уйти, но Даниэль тронул ее за плечо. Она взглянула на него, и он быстро поцеловал ее в губы. Затем поправил вырез ее платья и стремительно взбежал вверх по лестнице для слуг. Подошвы его ботинок были каучуковыми, такие в эти дни было еще тяжелее достать, чем кожаные, зато ступали они почти бесшумно.

Он поспешно анализировал только что происшедшие события и размышлял, что ему делать дальше. Он заранее знал, что увидит Женевьеву сегодня вечером, но в его планы не входила возможность посещения кабинета ее отца – возможность, от которой он, конечно, не мог отказаться. Теперь, с толстой пачкой документов под жилетом, было не слишком разумно возвращаться в общество, где, даже если бумаги не выпадут, кто угодно мог случайно столкнуться с ним, услышать подозрительный шорох и обнаружить то, что он скрывал.

Однако этой опасности можно было избежать. Он мог спуститься в гардеробную и взять свое пальто, а если кто-нибудь спросит, сказать, что забыл зажигалку. И под этим предлогом переложить бумаги в пальто. Но был риск, что его застанут за этим занятием: вряд ли одежду гостей оставили без присмотра.

Впрочем, даже этот риск ничего не значил по сравнению с гораздо более серьезной опасностью, что, когда он вернется на прием, откроется, что он был с Женевьевой в кабинете ее отца. Эта лестница вела прямиком в кухню, где слуги обязательно заметили бы его появление спустя несколько минут после Женевьевы. Они сумели бы сложить два и два. Слугам вообще не была присуща скромность, хотя он только что заверял Женевьеву в обратном, да и она тоже знала правду: они только и жили сплетнями такого рода.

Эйген нисколько не тревожился по поводу шепотков, сплетен и слухов. Что за беда, если Мария-Елена дю Шателе узнает, что он тайком тискал ее дочь? Нет, дело было в том, что он ясно представлял себе дальнейшее развитие событий. Через некоторое время граф обнаружит, что из его кабинета исчезли какие-то бумаги, жизненно важные для национальной безопасности, и немедленно примется расспрашивать жену и своих слуг. Посыплются обвинения и угрозы. Какая-нибудь кухарка, скорее всего, чтобы выгородить своих, несомненно, скажет, что видела молодого человека, спустившегося по лестнице, ведущей прямо к кабинету.

А потом, даже если хозяин дома не сможет доказать, что бумаги похитил Даниэль, он все равно останется самым подходящим на роль преступника. И «крыша» – его самое главное достижение – провалится раз и навсегда. А этим Эйген ни в коем случае не мог рисковать.

Да, правда, были и другие пути из дома. Он мог подняться по этой самой лестнице на третий этаж или на четвертый и пройти по одному из этих наверняка неосвещенных верхних этажей к другой лестнице. Там он мог спуститься к выходу на задний двор, где когда-то ставили кареты, а теперь разбили сад. Двор был окружен высоким деревянным забором с запертыми воротами. Через забор можно перепрыгнуть, но при этом его наверняка заметят из танцзала, несколько окон которого выходят как раз в этот двор. Человек в смокинге, пробегающий через двор и перепрыгивающий через забор… нет, это невозможно сделать, оставшись незамеченным.

Выбраться незамеченным из «Отеля де Шателе» можно было только одним путем.

За минуту он добежал до верхнего этажа, где размещались комнаты слуг. Низкий потолок здесь покрывала многолетняя грязь, а пол был не мраморным и не каменным, а из старых рассохшихся скрипучих половиц. На этаже не было ни души: все его обитатели занимались обслуживанием приема. Молодой человек заранее провел доскональную разведку – не потому, что ожидал неприятностей, таких, как сегодня, нет, дело было в том, что он считал жизненно важным во всех случаях иметь запасной выход. Это правило было одним из основных в его работе и не раз спасало его жизнь.