Читаем Предательство Тристана полностью

Нацисты установили комендантский час с полуночи, и потому все, у кого в голове имелась хотя бы унция мозгов, сидели сейчас дома или, по крайней мере, где-нибудь в помещении, а не шлялись по улицам. Нарушение комендантского часа могло означать ночь, проведенную в тюрьме. А иногда нарушителей комендантского часа отводили в немецкие казармы, где они всю ночь начищали солдатские башмаки или чистили картошку на военных кухнях.

До дома Флоры на улице Боэти было далеко. Он оставил свою старую, но мощную «Испано-Сюизу» около свое – го дома на улице Риволи. И поступил совершенно правильно: если бы он поехал на прием в автомобиле, ему все равно пришлось бы бросить его на проспекте Фоша. Он услышал хриплый грохот автомобиля. Приближался черный «Ситроен»; это наверняка ехали гестаповцы. Но оккупанты были слишком чем-то заняты, чтобы останавливаться из-за одинокого пешехода, которому полагалось сидеть дома, а не шляться по улицам.

Стало холоднее, поднялся порывистый ветер. Меткалф чувствовал, что у него замерзли уши, пальцы начали коченеть. Он пожалел, что не взял пальто, прежде чем покинул «Отель де Шателе», но тут же напомнил себе, что это было совершенно невозможно.

Примерно через минуту мимо проехала «черная Мария», или a panier а salade, корзина для салата – так французы всегда называли автомобили для перевозки арестованных. Меткалф почувствовал болезненный приступ паранойи и тут же вспомнил, что едва ли не все машины, которые можно встретить так поздно ночью, принадлежали нацистам. Увидев телефонную будку, он пересек улицу. Уже подходя к будке, где на стекле красовалась сделанная с немецким глубокомыслием по-французски надпись «Acces Interdit aux Juifs» – евреям вход воспрещен, он услышал крик и торопливые шаги.

– Эй! Вы! Arrкt![31]

Меткалф невозмутимо оглянулся, увидел, что вслед за ним бежит flic, французский полицейский, и, не ускоряя и не замедляя шага, продолжал идти к будке.

– Эй! Вы! Дайте-ка мне взглянуть на ваши бумаги. – Полицейскому едва перевалило за двадцать лет, и он, похоже, еще не брился.

Меткалф пожал плечами, приятно улыбнулся и вручил ему carte d'identite на имя Даниэля Эйгена, выданную префектурой полиции.

Француз изучал документ, не скрывая подозрения. Когда же он сообразил, что остановил иностранца, то явно приободрился.

– Комендантский час с полуночи! – рявкнул молодой полицейский. – Вы не должны выходить на улицу, или вам это неизвестно?

Меткалф криво улыбнулся и указал пальцем на свой смокинг. Всем своим поведением и жалкой усмешкой он давал понять: вот видишь, я, такой-сякой грешник, напился и позабыл о правилах. Теперь он уже радовался, что не имел возможности надеть пальто. Его смокинг представлял собой хорошее алиби, являлся своего рода доказательством того, что причина, по которой он нарушил комендантский час, довольно невинна.

– Ничего не хочу знать! – с важным видом пролаял мальчишка. – Время комендантского часа давно объявлено. Вы нарушили. Мне придется забрать это, – он помахал документом, – а вас доставить в участок для допроса.

О, боже! – мысленно простонал Меткалф. – Надо же, как повезло! С тех пор, как был введен комендантский час, его бессчетно останавливали за нарушение, но ни разу не доставляли в полицию.

Это было небезопасно. Он был почти уверен, что его поддельные документы выдержат даже довольно внимательное изучение, и, конечно же, у него имелось множество влиятельных знакомых, которые, не раздумывая, поручатся за него. Черт возьми, он мог назвать сколько угодно своих друзей, занимавших очень видное положение в Париже и способных немедленно освободить его. Но это могло понадобиться лишь в том случае, если он и впрямь окажется в полиции. А если там примутся слишком внимательно изучать свои бумаги… Меткалфу не было достоверно известно, насколько глубоко уходила его поддержка, сколько слоев документации могли подтвердить идентичность Даниэля Эйгена. Он мог не выдержать серьезного дознания.

Меткалф хорошо знал, что лучшим оружием против представителя власти была ссылка на более высокую власть. Правило номер один, – сказал ему Корки, – когда к вам привязываются власти, перебивайте их карту более сильной. Всегда имейте возможность воззвать к властям более высокого ранга. Это вы должны усвоить, даже если не научитесь у меня ничему другому.

Он на полшага придвинулся к полицейскому и хмуро уставился ему в лицо.

– Какой ваш номер? – спросил он по-французски. – Ну-ка, давайте, выкладывайте. Когда его услышит Дидье, его хватит апоплексический удар.

– Дидье? – подозрительным тоном переспросил мальчишка-полицейский, насупив брови.