– Она выглядит маленькой и беспомощной, но, если она будет здорова и сможет прыгать, значит, ей можно жить одной. – Я пожимаю плечами. – Мир страшный, но в нем все равно приходится жить.

– Мы сейчас о кроликах или о людях?

– И о тех, и о других.

Закрыв крышку, я убираю коробку обратно на столик. Потом вновь сажусь к Фенну и кладу голову ему на плечо. Он кутает нас обоих в одеяло и какое-то время мы просто сидим. Тихо. Задумчиво. На часах четыре утра, и в доме стоит полная тишина.

– Ты не выпускал меня из машины.

Он напрягается.

– Что?

– В моем кошмаре.

Повисает долгая пауза. Затем:

– Оу.

– Я застряла на пассажирском сиденье, вода поднималась, а потом я увидела тебя и испытала облегчение. Но затем поняла, что это ты меня там запер и я ничего не могу с этим поделать.

– Да, хорошего мало. – Его голос становится натянутым. – Но я понимаю. Кажется.

– Я не виню тебя в случившемся.

– Но винишь в целом.

Да, наверное, такими словами мы это еще не обсуждали.

– И это совершенно нормально, – говорит он. – Я понимаю. И не злюсь. – Он вздыхает с досадой сам на себя. – Ну, ты поняла.

– Все постоянно говорили мне, что если вспомню о той ночи больше, то это поможет, и я смогу начать ее забывать. Но я узнала о тебе и…

– Стало только хуже.

Это еще мягко сказано. Самое болезненное предательство, которое только могло случиться, пошатнуло фундамент нескольких месяцев прогресса.

– Потому что теперь я застряла. Забыть не могу, жить дальше не могу. – Колеблюсь. – Недавно была у мозгоправа опять. Она помогла мне вспомнить еще кое-что.

Фенн резко втягивает воздух.

– Серьезно? Почему не сказала?

– Не хотела. Мне надоело, что я всегда бегу к тебе, когда мне нужно поговорить.

Но именно это я и сделала этой ночью.

Качаю головой сама себе. Ничему меня жизнь не учит.

– Расскажи, что вспомнила, – настаивает он.

– Я предложила кого-то подвезти. Возможно, на том человеке был розовый. Лукас думает, может, это была девушка.

У него опять перехватывает дыхание.

– Черт. Но кто это мог быть? – Он ненадолго замолкает. – Я пытаюсь вспомнить, кто тогда был в розовом, но в голове сплошная пустота. Я особо не обращал внимания, что и на ком было надето. Помню только, как ее звали, Хейли? Та девчонка, которая явилась в странном платье из полиэтилена, сквозь который было видно ее сиськи. Директор заставил ее уйти, и все парни страшно расстроились.

У меня вырывается смешок, но я тут же становлюсь серьезной.

– Я тоже не помню, на ком что было надето. Но, короче, это все. Судя по всему, в машину я с тем человеком села добровольно, а это уже что-то. Наверное. Насколько могу понять, меня никто не заставлял. Но я бы все равно не стала пить коктейль, сделанный из не пойми чего. – В этом я точно уверена. Даже киваю, чтобы подчеркнуть. – Даже если бы я и решила тем вечером попробовать что-то новое, все равно бы была осторожна.

– А Джиллиан была на выпускном?

– Нет. Чирлидеры на тех выходных выступали на соревнованиях в Бостоне. Я просто не поехала, потому что ушибла ногу за неделю до этого, и тренер не захотел мной рисковать. Так что я убедила Слоан взять меня с собой на выпускной одиннадцатиклассников. – Издаю обреченный звук. – Надо было ехать в Бостон и болеть за своих.

Он обнимает меня за плечи и притягивает ближе к себе. Я пытаюсь отстраниться, но он шепчет:

– Не уходи. Позволь мне хотя бы этот вечер.

Он переплетает со мной пальцы и подносит наши ладони к губам, оставляя легкий поцелуй на моих костяшках, а потом прижимает мою руку к груди. Под закрытыми веками начинает покалывать. Чувствую, как быстро бьется его сердце под моими пальцами, напоминая, что мы оба живы. Что я жива, во многом благодаря ему.

Медленно выдыхаю.

– Пытаюсь чаще об этом вспоминать.

– Вспоминать о чем?

– Что я утонула бы, если бы ты меня не вытащил. Если сосредоточусь только на этом… – Когда я моргаю, по моей щеке скатывается слеза.

– Кейс?

– Почему ты соврал? – шепчу я в темноту.

– Я… – Он тихо выругивается.

– Я хочу простить тебя, Фенн. Помоги мне это сделать. Пожалуйста.

Мгновенно жалею, что повысила голос, потому что эта ошибка запускает цепную реакцию катастрофических событий. Собаки наконец-то решают, что пришло их время, перепутав мой вскрик отчаяния с просьбой о помощи. По дому разносится громкий, неуемный лай, и Бо с Пенни с топотом взлетают по лестнице и несутся к моей комнате. У меня закрыта дверь, так что собаки врезаются в нее с грохотом, который точно будит весь дом.

– Черт, – шиплю я, бледнея. – Вставай. Тебе надо уходить.

Фенну дважды повторять не надо. Он уже натянул толстовку, схватил в руки обувь и бежит к окну.

– Кейси? – В коридоре раздается приглушенный голос папы. – Кейси! – И он приближается. – Что случилось?

Фенн распахивает окно, и я понимаю, что забыла запереть дверь, когда позвала его. И отец уже трясет ручку.

– Уходи, – прошу я.

Фенн выкидывает ботинки из окна и начинает переваливаться через подоконник сам.

Но он не успевает. Дверь в комнату распахивается, и секундой позже из проема слышится разъяренный папин голос:

– Бишоп! А ну живо вернулся!

Черт.

<p>Глава 34</p><p>Фенн</p>