Читаем Правы все полностью

Среди менее странных случаев помню женщину, которая умоляла помочь ее собаке, страдавшей от сильной головной боли. Как ей удалось догадаться, что у собаки болит голова, – вот загадка. Впрочем, каких только бед мы не воображаем себе в малейших подробностях, когда свободное время несется под откос, отпустив ручной тормоз. Никто больше не верит в то, что у него все благополучно, если благополучие не выряжается как шлю-ха и не выкрикивает лозунги в громкоговоритель. Нужно, чтобы нам о нашем благополучии орали в лицо, как орут проходящие военную службу идиоты, выстроившись на плацу, иначе мы не поверим. Нам кажется обманом, глупой шуткой, когда уставшая шлюха уходит спать и ты остаешься один, а потом утром выпиваешь стакан воды и понимаешь: у тебя все в порядке.

Нет, нам не верится.

Всем кажется, что сначала нужно запустить над морем фейерверк, потом долго трахаться, как в порнофильме, и только потом можно сказать: о да, у меня все в порядке. Распространенное заблуждение. Все, чему нас учила улица, одноклассники, вбитая в голову дурь, заводит нас не туда. Чтобы хоть что-то понять, нужно ждать, пока станешь умирающим старикашкой с изношенной простатой. В итоге слабый свет может увидеть только сердечник, диабетик или человек, переживший инфаркт. Поэтому мы и стоим, раскрыв рот, выуживая советы. С этим тоже ничего не поделать. Пока ты здоров, вынашиваешь нездоровые надежды. Несоразмерные. Нужно, чтобы тебя хорошенько стукнули по голове. Или по яйцам. Чтобы ты успокоился.

Постепенно я стал это понимать, и поэтому в моей новой жизни приключения в обычном смысле закончились. Но я не жалел. Вернее, были новые приключения – новая, неизвестная доселе рутина, пьянящая повторяемость действий, расширившееся пространство, которое на самом деле примиряло меня со вселенной и со всем, что меня окружало, – в Бразилии тебя мало что окружает, и это прекрасно. Не отвлекаешься на пустяки, не чувствуешь себя отсталым, никуда не надо бежать. Да пребудет с вами покой, как пребывал со мной, пока я находился в Бразилии. В одиннадцать – баиньки, я сразу же засыпал, как счастливый младенец. Рано утром меня ждал щедрый, как в гостинице, завтрак. Спокойная жизнь невероятно притягательна, можно позволить себе завернуться в одеяло повседневности и тихо дремать. Спокойная жизнь – как дорогое датское пуховое одеяло. Отодвигаешь занавеску и в очередной раз говоришь «доброе утро»: запахи бьют в лицо, но не больно. Пойду прогуляюсь, а после поем кальмаров. То, что останется, доем вечером. Сам на себя любуешься, хотя ничегошеньки не происходит. Готовишь кофе и смотришь, как он поднимается в кофейнике, до последней капельки, все равно нечем заняться. Придумываешь повседневные ритуалы. Медленно моешься, разглядывая в зеркало увядающее тело – некогда прекрасный храм. Умерли все архитекторы, умевшие ремонтировать наши тела, когда те переставали выполнять акробатические трюки, как в молодости. У тела существует предел возможностей, вернее, у меня нет денег, чтобы расширить эти пределы. Влюбиться в собственные морщины и неровности кожи, обнаружить забытые бородавки и родинки, мечтать, что сможешь родить, как рожают женщины, чтобы не быть одному. Впрочем, и одиночество – друг, «спутник», как представляют своих женихов всякие цацы в модных, таящих опасность миланских гостиных. Я этот Милан хорошо знал, возьмись я бегло описывать самые невероятные миланские приключения, воспоминаний хватит на семь романов.

Готовить, словно революцию, поход в магазин с единственной целью: купить лупу, чтобы разглядывать свои волоски. Вот что я вам скажу: когда дни текут медленно, ты снова обретаешь связь с телом, которое прежде просто использовал, а теперь бережешь. Дотронуться до собственной руки и сказать удивленно: это рука, а не инструмент, чтобы щупать, хватать, пихать. Обыкновенная рука. Чудо, которым хочется любоваться.

А еще ценить как наивысшую радость, если поднимается температура. Прежде лихорадка была досадным препятствием, мешавшим жить на всю катушку, теперь она подчеркивает твои слабые и сильные стороны. Когда ты один, из-за лихорадки можно поплакать – слезы принесут облегчение, помогут быстрее аспирина.

Чувствовать себя как коты, ведущие блаженную жизнь, потому что им на всех наплевать, им важно найти идеальную, удобную позу. Поэтому я котов ненавижу. Они решили проблему, даже не поняв, в чем она заключается. Люди на такое не способны.