Читаем Правы все полностью

Не думайте только, что все так просто. Не стоит слепо верить всему, что я вам наболтал. На самом деле все не совсем так. Жизнь течет себе потихоньку. Новая жизнь. Старая жизнь. Порой наступает время подвести черту, но не настолько резко, окончательно, бесповоротно, как нас пытаются убедить или как мы сами себя убеждаем, размышляя о жизни. Да, бывает, что раз – и принял решение, но потом все как-то складывается само собой, а ты просто живешь, плывешь по течению. Как-то само и вышло, что я прожил в Бразилии двадцать лет. Мне бы очень хотелось сказать, что я оставался тверд и непоколебим, что я не отказывался от своих намерений. Но так получилось, что иногда я позволял себе вольности. Пару раз сходил в бар, пару раз купил порошка, пару раз подцепил местную красулю. Спокойно, не зацикливаясь. Почти нехотя. Словно для того, чтоб не забыть, как жил прежде. Но искра во мне пропала. Я ненадолго возвращался к прежней жизни так, словно слышал о ней от кого-то другого, но больше не чувствовал во рту вкуса зубной пасты. Ее живительного аромата. Двадцать лет – это много, чтобы твердо идти к поставленной цели, нужно быть очень упорным, а находить рациональные доводы в пользу упорства непросто. За эти годы я расслабился, я, скажем так, жил нормальной жизнью. Но одного я все же не делал: я ни разу не спел. Даже стоя в душе, даже отменно подрочив. Ни разу. Теперь песни – вообще не мое. Окончательно и бесповоротно. А еще, чтобы не накатила тоска по дому, я ни разу, слышите, ни разу не звонил в Италию. Только поддерживал необременительную почтовую связь с Дженни Афродите, чтобы получать деньги за права и существовать на скромные отчисления. Бразилия – красивая и милая страна, окна закрыты занавесочками, жизнь здесь спокойная и размеренная, но иногда от этого на стенку лезешь. Но я понимал, что усталость не прошла и что, позвони я приятелю, жене или дочке, весь выстроенный мной прекрасный замок рухнет. Накатят сомнения, а вскоре я буду сидеть в самолете, чтобы начать все сначала. Удерживал меня призрак усталости от Европы. Лучше так, лучше растянуть удовольствие жить, спрятавшись от всех. За эти двадцать лет в Италии так и не узнали, куда я пропал. Официально я исчез. Не знаю даже, вспоминали ли обо мне, потому что я больше не смотрел итальянское телевидение и не покупал итальянских газет.

Да, поначалу тяжело приходилось. Ноги сами несли к газетному киоску. Я покупал какую-нибудь итальянскую газетенку. Не мог побороть искушение. Какое-то время. Но итальянцы вечно ломают одну и ту же комедию, а для меня в ней больше не было роли. Звучат новые имена, а пейзаж за окном не меняется. Итальянцы – большие мастера устраивать бурю в стакане воды. Они вечно путают кофе с героином. Взрыв бомбы с громким чавканьем. Так что мне вскоре расхотелось покупать газеты. Я решил, что это выкинутые деньги, отжившая привычка.

Когда понимаешь, что новости тебя больше не касаются, ощущаешь собственное величие. В мире может происходить что угодно, но ты не изменишься. Словно ты не человек, а статуя.

Впрочем, я так и не бросил курить, потому что в дальнем углу прекрасной страны, где человеческая жизнь кажется ясной и определенной – мы тешим себя надеждой туда пробраться, а это место недоступнее швейцарского банка, – затаилась боль и не позволяет стать по-настоящему новым, очиститься. Я был полным придурком, теперь этот придурок угомонился, но я знаю, я чувствую, что окончательно он не исчез. Он стоит у дверей, словно вышибала, и, когда вечер окончится, последние гости уйдут, вполне способен пробраться внутрь и все разгромить. Конечно, люди меняются, но всему есть предел.

Измениться – вопрос времени, только если смерть не явится за тобой до срока.

Первые два года в Бразилии я провел на пляже – просто сидел в воде. А еще я бесконечно назначал свидания воспоминаниям. Раньше я жил на такой скорости, что в памяти ничего не укладывалось. Когда всю жизнь нервно дергаешься, хочется остановиться. Моя остановка называлась Натал – красивое местечко у темных, коварных вод, населенных несъедобной атлантической рыбой. Всю жизнь я мечтал о домике у моря, и теперь, когда это стоило пригоршню крузейро, сделал себе подарок. За две комнаты и выходящую на океан террасу я заплатил как за подержанный скутер.

В другой стране можно стать богачом, не надо бояться переездов.