Читаем Правила Дома сидра полностью

Красная до ушей Дебра спешила увести Гомера, а мать, напротив, старалась затащить его в комнаты; Гомер успел ухватить взглядом несколько гигантских фигур, осклабившихся добрейшими улыбками – ангельскими по сравнению со свирепостью псов, заливавшихся лаем у него за спиной.

– Нам пора ехать, мама, – взывала к матери Дебра, подталкивая Гомера к двери. – Мы опаздываем.

– А какое такое важное дело вас ждет? – гаркнул кто-то в комнатах, и весь дом затрясся от смеха; следом послышался кашель, хриплые вздохи, и тут собаки зашлись в таком яростном лае, что Гомер подумал, живым отсюда не выбраться.

– Тихо! – прикрикнула на собак Дебра. Собаки смолкли, но всего на мгновение.

Слова: «Гомер никогда не смотрел кино из машины» – Уолли прокричал, чуть не сорвав горло.

– Я вообще никогда не был в кино, – признался Гомер.

– Надо же, – улыбнулась Дебра. От нее приятно пахло, платье скрадывало пышность фигуры, и выглядела она чище и опрятнее, чем на ферме, хотя и рабочий ее костюм был удобен и шел ей. В машине по дороге в Кейп-Кеннет застенчивость Дебры как рукой сняло и обнаружился ее легкий, покладистый характер. Она была хорошенькая, веселая, добрая, работящая и глупенькая – в общем, славная девчушка, как говорят в Мэне. Будущее сулило ей в лучшем случае пригожего собой мужа, ненамного ее умнее и старше.

Летом семейство Петтигрю жило на берегу Питьевого озера в одном из новых домов, которые росли как грибы в густо населенной болотистой низине; им очень скоро удалось придать летнему жилью давно обжитой, чуть ли не обветшалый вид. Газон перед домом в одночасье оброс остовами автомобилей, между которыми рвались на цепи злобные твари, отлично переносившие весенне-осенние переезды.

Подобно всем домам на берегу Питьевого озера, дом Петтигрю имел название; как будто эти временные жилища были сироты, неполноценные с рождения, и нуждались в завершающем мазке. Дом Петтигрю именовался просто: «Семья!».

– Меня убивает этот восклицательный знак, – сказал Уолли, когда кадиллак подъезжал к машинно-собачьему газону Дебры. – Как будто они даже гордятся своей плодовитостью.

Но когда Дебра села в машину, Уолли был с ней безупречно любезен. Эта фальшь, с которой Гомер то и дело сталкивался в хорошем обществе, потрясала его; прекрасные люди – а что Уолли был прекрасный человек, сомнений нет – в глаза знакомым говорили одно, за глаза – другое. В Сент-Облаке критические замечания были проще, а утаить их было от того, кому они предназначались, невозможно.

Кино на автостоянке в Кейп-Кеннете было такой же новинкой для Мэна, как и теплый бассейн в клубе Сердечной Бухты, хотя и гораздо менее полезной. Честно говоря, эта затея для штата Мэн вообще не годилась; вечерние туманы часто привносили в веселую комедию леденящие душу мотивы фильма ужасов; вскоре после описываемых событий при киноавтостоянке открыли кафе и туалеты, и если зритель удалялся по нужде, он потом не мог найти свою машину до конца фильма.

Еще одной казнью египетской были комары. В 194… году, Когда Гомер первый раз в жизни смотрел фильм в небе, гудение Комаров было так сильно, что заглушало стрекот киноаппарата. У и его друзьям комары не докучали: он брал с собой баллончик с пульверизатором и опрыскивал машину внутри и снаружи, отгоняя комаров и вместе отравляя воздух зловонной жидкостью. Баллончики Уолли наполнял химикалиями, которыми на ферме опрыскивали яблони. В соседних машинах часто протестовали против смрада и шипения баллончика; но комары допекали так, что протесты скоро смолкали, а кое-кто вежливо просил у Уолли баллончик и тоже прыскал в машине ядом.

В 194… году ни кафе, ни туалетов на киностоянке не было. Мужчины, и молодые и постарше, справляли малую нужду у грязной, в подтеках стены, отделявшей киноплощадку от дороги; эту стену облюбовали также мальчишки Кейп-Кеннета – у одних не было денег, у других, по малолетству, машины; звука они не слышали, но за действием следили и, если фильм им не нравился, писали сверху на головы тех, кто писал на стену.

Женщинам это не грозило: почему-то считалось, что им неприлично отлучаться во время сеанса. Поэтому они лучше себя вели, меньше пили прохладительных и иных напитков, но в остальном их поведение в машине было столь же предосудительно.

Весь тот вечер был для Гомера полон сюрпризов. Чего только люди не стерпят, чтобы себя потешить. Ладно бы не было других удовольствий, как в Сент-Облаке. Вот уж точно охота пуще неволи. Сам он, правда, не очень-то понимал, чего хорошего смотреть фильм из окна машины. Но может, в этом повинно его невежество?