– Тем более, – сказал самый большой начальник милиции, – что в письме упоминается некий Господин Голова, которого, как убедительно доказали наши спецслужбы, в природе не существует. Это, – объяснил он, – некая мифологема, которую в последнее время использует мировой терроризм, чтобы замести следы. Но у них из этого ничего не выйдет.

Дальше он рассказал, что они-то, менты, знают, откуда ноги растут и уже понастроили сортиров, в которых и будут в скором времени мочить всех попавших в их руки террористов. Кроме тех, разумеется, кто погиб в результате совершенного ими же теракта. Их уже, к сожалению, не подвергнешь суровому, но справедливому наказанию.

По окончании увлекательной телепередачи я спросил у Кирея, что такое мифологема, он ответил, что не знает, и предложил посмотреть в словаре. Лезть в словарь я побоялся, мало ли там окажется нечто чрезвычайно обидное, потому что Господином Головой, то есть мифологемой был я сам.

Заключительный, ночной, выпуск новостей сообщил примерное число пострадавших – сто пятьдесят человек, и что уже задержаны девять лиц кавказской национальности, причастных к совершению чудовищного теракта.

Совершенно незамеченным прошло известие о том, что на пустыре, в Невском районе, был найден труп пожилого китайца, без следов насильственной смерти. Документов при нем не оказалось, а из вещей – только котомка с зубной щеткой, полотенцем и куском мыла в пластмассовой мыльнице.

– Видимо, бомж, – сказал представитель по связям с общественностью ГУВД Санкт-Петербурга.

Глава третья

Кастет и его команда

Утром я проснулся с мыслью, что чего-то не хватает. Занимаясь возвращением своего тела в дневное боеспособное состояние, я постоянно возвращался мыслью к этому недостающему звену и только за завтраком, включив телевизор, понял – пропал Сергачев. То есть, он не пропал, конечно, но, несмотря на вчерашние кошмарные события в городе, не позвонил, не дал о себе знать, ничего не подсказал и не посоветовал.

Вошел Киреев, как всегда причесанный, гладко выбритый, пахнущий дорогими мужскими духами.

– Всеволод Иванович, а вам Сергачев не звонил?

– Нет, я ему звонил.

– Он вам свой телефон оставил?

– Видишь ли, Петр Петрович позволил себе купить квартирку в центре Гамбурга…

– Я знаю, – перебил я его, – он Германию любит, поэтому и квартирку купил. В гости я приглашен не был, но знаю: четвертый этаж, пять окон от угла.

– Пять окон, – повторил Киреев. – Мои родители всю жизнь прожили в коммуналке, где было пять комнат, по одному окну на комнату, и еще одна комната – темная, без окна, за нее все время борьба шла, кому достанется…

Он подошел к окну, открыл форточку, закурил.

– Ты завтракай, не обращай на меня внимания, я покурю пока.

– Так что Сергачев с квартирой?

– Ты на его квартире не был, а мне довелось, сподобился. Дом, что у нас называется, элитный, в подъезде не только консьерж, но и охранник сидит, с боевой пушкой, не газовым пугачем. И еще один – за пультом, потому что на каждом этаже камеры слежения установлены, картинка на пульт передается. Пуля не пролетит, чтобы не увидели. И Сергачев мне телефон не квартирный оставил, а консьержа, так что я только с консьержем и разговаривал.

– И чем консьерж порадовал?

– А тем, что убыл господин Крюгер на неделю, отдыхать убыл, просил все звонки в его адрес регистрировать. Я ему привет из России передал…

Тут по телевизору начался внеочередной выпуск новостей, и стало не до разговоров.

Президент прервал свой отпуск и вернулся в Москву.

– События минувшего дня потрясли мир, – умное, волевое лицо гаранта Конституции заполнило экран, – и вынудили нас принять беспрецедентное в истории современной России решение – ввести должность специального представителя президента в регионе, – президент поднял глаза от листа бумага и посмотрел прямо в лица миллионов телезрителей. – Специальный представитель президента наделяется самыми широкими полномочиями по руководству и координации деятельности правоохранительных органов и силовых структур в деле обеспечения порядка и безопасности на территории Санкт-Петербурга и всего Северо-Запада. – Президент снова оторвался от лежащего перед ним текста, посмотрел в камеру и, вздохнув, закончил: – Принято решение назначить полномочным представителем президента в Санкт-Петербурге вице-спикера Государственной Думы господина Жирафского Вольдемара Вольфрамовича.

Привычка президента иногда вставлять в свою речь обороты, присущие служилым людям специальных ведомств, например, называть сначала фамилию фигуранта, а уж потом имя и отчество, придавала облику лидера нации дополнительное очарование.