Читаем Правила боя полностью

Они жили просто и скромно, как и должна жить семья большого начальника в тяжелые для страны дни, поэтому, хотя зернистая и паюсная икра на их столе не переводилась, вкус белужьей икры алмаст он узнал только в пятидесятом году, когда приехал на учебу в Москву, где и узнал, сколь многих радостей детства и, особенно, отрочества он был лишен в провинциальной Бухаре.

В 1950 году он окончил среднюю школу номер девять города Бухары со скромной серебряной медалью и по рекомендации отца, ставшего после войны самым большим начальником НКВД города, поехал в Москву, чтобы поступить в престижный институт МГИМО. К этому времени Петр Сергачев свободно владел узбекским, фарси и арабским, потому что все эти языки были в ходу в многонациональной разноязыкой Бухаре. Говорил он также и по-немецки, потому что немецкий язык был родным языком его отца, приехавшего в Россию после поражения Баварской республики.

Отец Сергачева, Питер Шлихтер, близко знал знаменитую Розу Люксембург и великую Клару Цеткин, был он также знаком со всеми вождями немецких социал-демократов и коммунистов, но уже не так близко, по причине врожденной тяги к женскому полу и естественного отвращения к полу мужскому. А с Карлом Либкнехтом он даже дрался на дуэли из-за красавицы Розы Люксембург.

Крах Баварской республики привел его в дружеские объятия Третьего Интернационала, а также товарищей Ленина и Дзержинского. Злопыхатели говорили о романе немецкого коммуниста с товарищем Инессой Арманд, но это, скорее всего, были только сплетни людей, неслучайно оказавшихся чуть позже врагами народа.

Когда Гитлер сотоварищи пришел к власти в Германии, Питер Шлихтер попросил партию направить его на работу в Среднюю Азию, где еще далеко не был решен вопрос с басмачеством и коллективизацией. А несознательные бедняки-дехкане настойчиво тянулись не к советской власти, а в грязные лапы мусульманского духовенства, баев, беков и недобитых последышей эмира бухарского, которому оружием и деньгами активно помогал собака-Чемберлен.

Партия пошла навстречу просьбе товарища Шлихтера и отправила его на сложный и ответственный участок работы, в Среднюю Азию, придав ему в помощь секретаря-стенографистку Верочку Сергачеву, бывшую, к тому же, опытным и проверенным сотрудником ВЧК.

Петр Шлихтер, как на русский манер стали называть его товарищи по партии и работе, разбил не только остатки басмаческих банд, но и сердце миловидной чекистки, за год до официальной свадьбы родившей ему сына Петра. Больше детей у образцовой чекистской пары не было. Скорее всего оттого, что товарищ Шлихтер очень много сил отдавал борьбе за торжество мирового коммунизма, а вовсе не из-за того, что, как говорили бесследно сгинувшие в тридцать седьмом году завистники, обрусевший немец излишне увлекался раскрепощенными женщинами Востока, многие из которых вместе с чадрой отбросили в сторону и стыд.

До середины тридцатых годов по Бухаре ходили настойчивые слухи о потаенном подвале в здании ГубЧК. Враги советской власти и лично товарища Шлихтера говорили о том, что подвал этот был обустроен в лучших традициях турецких сералей и там в комфортабельных условиях содержалась самая молодая и привлекательная часть эмирского гарема, а также наиболее развитые физически девочки из бухарских школ.

Слухи эти сошли на нет к концу тридцатых годов, как сошли на нет и люди их разносившие. Все это ознаменовало окончательную победу советской власти в Бухаре, Туркестане и всей Средней Азии.

В вечер получения им школьной серебряной медали отец взял Петра за руку и отвел в знаменитый подвал, где тот провел без малого неделю, постепенно знакомясь со всеми его обитательницами, в числе которых он встретил и двух своих пропавших одноклассниц, которые были особенно добры к нему. Кроме дурмана женского тела Петр Сергачев познакомился там и с дурманом опийного кальяна, которые стояли в каждой комнате этого обширного помещения, занимавшего целое крыло бывшего эмирского дворца.

После тех сладостных дней Петр Петрович Сергачев больше никогда не обращался к дурману наркотиков, чего нельзя сказать о любви к женщинам. Прекрасный пол всегда занимал в его жизни большое и важное место, хотя, будучи человеком рассудительным и серьезным, он никогда не терял голову и все попытки враждебных разведок завербовать товарища Сергачева с помощью искушенных в любви красоток оканчивались ничем. Случалось, или, вернее, не случалось это отчасти потому, что Петр Сергачев с самого начала познал все самые изысканные приемы любовной игры, отчасти же из-за того, что он всегда тяготел к молоденьким девушкам, еще не вступившим в самостоятельную взрослую жизнь.

И чем старше становился Сергачев, тем моложе были объекты его вожделения. Поэтому тридцатилетние красавицы, которых ему настойчиво подкладывали в постель западные разведки, казались Сергачеву недостойными внимания старухами, с которыми приходится спать только по долгу службы, возбуждая себя представлением совсем других, юных тел.