– Ни о каких выплатах Господину Голове и речи быть не может, – заговорил махди уже тоном председателя совета директоров крупной кампании, – ни десяти миллиардов, ни десяти миллионов, ни десяти центов он не получит! Я вообще не верю в существование этого Головы. Кто он – русский? Кто такие русские? Великая Россия? Это такой же абсурд как еврей-мусульманин. Что такое – великая страна? Может быть это – огромная страна, занимающая большое пространство, имеющая много земли, тогда – Россия – великая страна, у нее много земли, но это – пустая земля, на ней нет людей, которые ее обрабатывают, которые живут с этой земли. Поэтому Япония, где полезной земли в десятки раз меньше, чем в России, более велика и более полезна миру, чем огромная, но пустая и бесплодная своей праздностью Россия. Что же такое – великая страна? Может быть – это страна с огромным населением? Я не говорю про миллиардные Индию и Китай. В Индонезии – населения больше, чем в России. Так что же получается – Индонезия более велика, чем Россия? Поэтому мы не будем больше упоминать О у об этом огромном мыльном пузыре – России, я не верю, что угроза для нас может исходить оттуда. Если и существует Господин Голова, то это – креатура американцев, фантом, созданный ЦРУ или АНБ[5]. Поэтому наш удар должен быть направлен против Америки…

* * *

К моему удивлению, выступление Господина Головы показали по всем каналам телевидения, во всяком случае, в Германии. Странно было видеть на каждом канале человека, который изображал меня, очень странно…

Комментариев никаких не последовало, во всяком случае – пока. Сергачев, сидевший вместе с Пашей в моем номере, реакции СМИ не ждал. Для него, да и для меня важнее была реакция врага и, как выяснилось, долго ждать не пришлось.

Светлана же сказала:

– Смотри, на тебя похож.

После чего забралась ладонью под мою рубашку и начала трогать пальцем маленькие шрамы, оставшиеся от афганских осколков. Было щекотно и приятно, но отвлекало от серьезных мыслей.

Потом она еще раз обратила внимание на экран, спросила:

– Господин Голова – это ты?

– Да, – ответил я, потому что получалось именно так.

– Ну, и хорошо, – неожиданно решила Светлана и снова принялась за осколочные отметины.

После чего мы снова пили кофе, Сергачев недовольно косился на Светлану, не решаясь отправить ее домой, но и говорить при ней тоже не решаясь.

Тишину прервал я:

– Петр Петрович, а кто такой был Бруно Вальтер? Говорят, знаменитый какой-то немец, а чем он знаменит, я не знаю. Может, это он пистолет вальтер изобрел?

– А что такое? – неожиданно забеспокоился Сергачев. – Ты где про Бруно Вальтера слышал?

– А черт его знает, – пытаясь быть искренним, ответил я, – услышал где-то. Это не ему памятник в скверике стоит?

– Нет, не ему. – Сергачева мой вопрос явно встревожил. – Не вспомнишь, где про Бруно Вальтера слышал?

– Нет, не вспомню, – твердо ответил я.

– Ну и ладно, – Петр Петрович почесал лысину, немного успокоился, но конфетку брать не стал. – Бруно Вальтер – это дирижер был такой, говорят – великий. Умер он уже давно, лет пятьдесят назад. А пистолет придумал Карл Вальтер, сейчас его фирма в городе Ульм находится, можно съездить как-нибудь, посмотреть, там музей есть.

Сергачев все-таки взял леденец и прежде, чем бросить его в рот, спросил:

– Точно не помнишь, где про Бруно Вальтера слышал?

– Точно не помню, – заверил я его, – точнее некуда! – А что дальше будем делать, Петр Петрович? – решил сменить я тему.

Сергачев пожал плечами, чмокнул леденцом:

– Лешенька, это – как шахматы, сейчас не наш ход.

– Но домашние заготовки у вас есть?

– Полно, – ответил он, и я ему поверил.

Может быть, потому, что больше ничего не оставалось.

Глава седьмая

В когтях у дракона

Петр Петрович Сергачев был, в общем-то, неплохим человеком. Не из тех людей, про которых так и говорят – в общем-то, он человек неплохой, но…

Никакого особого «но» про Сергачева сказать было нельзя.

До поры, до времени все в его жизни было обыкновенно, своевременно и правильно. В должное время, не раньше и не позже, пошел он учиться в школу. Школа была самой обычной, без приставки «спец», – означающей, что в школе учатся либо особо умные, либо особо глупые дети.

Петенька Сергачев был обычным ребенком и пошел в обычную школу. В нужное время, вместе со всеми, он вступил в октябрята, чуть позже – в пионеры, еще через пару лет стал комсомольцем. Хотя все его школьные годы, которые принято считать счастливыми и чудесными, совпали с великой войной, это мало отразилось на его жизни. Отчасти потому, что он жил тогда в древнем городе Бухаре, который находился очень далеко от линии фронта и не испытал на себе ни разрушительных бомбардировок, ни артналетов. Но немалую роль сыграло и то, что его отец, Петр Шлихтер, занимал очень большой пост в городском управлении НКВД, а мама, Вера Николаевна Сергачева, работала там же простой машинисткой.