На обратном пути на Землю астронавты отдыхали, вели телепередачи с борта корабля.

— Одна из наших проблем, — рассказывал Стаффорд телезрителям, — это вычисление, где здесь верх, а где низ.

Впрочем, невесомость не мешала Томасу играть с Янгом в «валета пик». При этом один из них сидел на полу, а другой — на потолке.

Обеспокоенные их молчанием, медики в Центре управления все время приставали с расспросами об их самочувствии. Наконец Стаффорд не выдержал:

— Примите пару таблеток аспирина и расслабьтесь. А мы чувствуем себя хорошо...

Мне довелось видеть по телевидению приводнение «Аполлона-10»: корабль сел на редкость точно, и телекамеры, стоящие на палубе авианосца «Принстон», поймали его в свои окуляры еще в тот момент, когда он медленно опускался на парашютах.

Испытательные полеты программы «Аполлон» окончились. «Теперь мы летом — на Луну, — сказал Томас Пейн. — И мы полетим на Луну. Стаффорд, Янг и Сернан нам дали силы и уверенность совершить этот отважный шаг». Пейн несправедлив. Силы и уверенность дал не только полет «Аполлона-10». Правильнее будет сказать: экипажи Ширры, Бормана, Макдивитта и Стаффорда вбили четыре сваи моста на Луну, открыв дорогу идущим за ними. Все три астронавта продолжали работу в космонавтике, и, как вы увидите, весьма успешно.

Глава VI

Следы на Луне

Поздно вечером 21 июля 1969 года по Центральному телевидению, если мне не изменяет память, демонстрировали кинокомедию «Свинарка и пастух». В это время все человечество, затаив дыхание, следило за первой высадкой землян на Луну. Мы проявили тогда неуважение не к астронавтам, не к стране их пославшей, а к себе...

В один из самых первых дней января нового 1969 года Дик Слейтон, который формировал в Хьюстоне космические экипажи и назначал на полеты, сказал Нейлу Армстронгу, Эдвину Олдрину и Майклу Коллинзу:

— Ваш экипаж мы предложили для полета на Луну...

Нейл улыбнулся и промолчал. Молчаливый всегда, он, кажется, вообще лишился голоса в тот день. Даже не позвонил домой Жоан, терпел до вечера.

Олдрин весь светился счастьем и не скрывал этого. Коллинз кричал, хлопал в ладоши и прыгал до самого потолка. «Я так боялся, что меня не выберут», — говорил он потом, вспоминая свою болезнь, которая помешала ему лететь на «Аполлоне-8».

Их радость можно понять: назначение было неожиданным. Ведь большинство обозревателей утверждали, что на Луну полетят Чарльз Конрад, Ричард Гордон и Алан Бин. Называли и Бормана с Ловеллом. 9 января НАСА официально объявило состав первой лунной экспедиции.

Через несколько месяцев в Звездном городке я спрашивал Фрэнка Бормана: «Почему именно они?» Вопрос ему не нравился. Он отвечал небрежно и раздраженно: «Очередь подошла...» Никакой очереди не было, но, удивительное дело, в американской прессе, нередко падкой на безапелляционные и нескромные комментарии как раз тогда, когда дело касается человеческой личности, мне не удалось найти никаких объяснений именно такому назначению, хотя поверить в то, что экипаж этот выпал, как игральная кость, трудно. Столь ответственный выбор, когда чисто административный параграф вписывает человека в историю мира, всегда представляется случайным и случайность эту при желании можно доказать без труда. Стремительно годы все дальше и дальше отодвигают от нас «Аполлон-11», и все яснее становится, что первый посол человечества на Луне оказался достоин этой высокой миссии. Нейл Армстронг, избежав бездны дьявольских соблазнов, не уронил чести и достоинства своей родины и всех нас, выдержав чудовищный гнет вселенской славы.

Этот стройный спокойный, улыбчивый и застенчивый человек в молодые годы прославился рекордом среди любителей пива, что очень озадачило потом его биографов. Во всем остальном история жизни Нейла Армстронга довольно традиционна. Это типичный американец, помните, как писали у нас о Гагарине — «один из миллионов».

Он родился 5 августа 1930 года в скромной семье в более чем скромном городке Вапаконете (Огайо), который не на каждой карте найдешь и который знаменит только тем, что он там родился. Как и полагается «типичному американцу», в детстве Нейл был примерным бойскаутом и играл на трубе в самодеятельном оркестре. Как и полагается «типичному американцу», уже в семь лет он начал зарабатывать деньги, подстригая газон на городском кладбище. Потом поступил рассыльным в аптеку, деньги были очень нужны: он задумал летать.

Ему было всего два года, когда на аэродроме в Кливленде он увидел самолет. Это было потрясение. Подобные яркие впечатления бывают наверняка у каждого человека, потом они тушуются временем, забываются, а эта детская страсть горела в нем ровно и упрямо всю жизнь. Деньги, которые он зарабатывал в аптеке, он тратил в авиашколе: 9 долларов за час полета. Удостоверение пилота Нейл получил раньше шоферских прав.