Читаем Правда о деле Савольты полностью

— Они приходили сюда целыми компаниями и потешались над войной, над своими странами и даже над матерями, которые их породили. Хозяйка чуяла их за версту и всегда предупреждала нас: «Девочки, будьте начеку, это шпионы». Мы уже знали их повадки. Они были разной национальности, даже враждебно относились друг к другу, но вполне ладили. Думаю, что ладили. И очень уж своенравны!

— Нет ничего плохого в том, что вы немного развлекаетесь, — увещевала пианистка клерка. — Все мы — добрые люди, разве не так? Позволить себе развлечение время от времени, разве это плохо?

— Ничего себе время от времени, — сказал клерк, — почти раз в педелю.

— Многие распутничали за этими занавесями, — сказала мне Ремедиос. — Я имею в виду шпионов.

И вдруг раздался властный голос Леппринсе:

— Хватит паясничать. Продолжайте представление!

Я вздрогнул от неожиданности и чуть было снова не свалился со стула, но меня опять удержали могучие руки Ремедиос. Француз встал, лицо его горело гневом, волосы растрепались, рубашка расстегнулась, глаза метали молнии.

— Вы что, оглохли? Продолжайте представление! Эй, вы, — крикнул он клерку, — не докучайте нам своими жалобами! А ты, — приказал он пианистке, — играй, раз тебе платят деньги!

Он схватил клерка за лацканы пиджака и поволок через проход к столу, а затем, не останавливаясь, пнул ногой стул, на котором сидел моряк.

— Какого черта! — прорычал тот в бешенстве, просыпаясь.

— Мне надоело слушать ваш храп, ясно?

— А мне ясно, что ты сейчас получишь в морду, — остервенился моряк, окончательно пробуждаясь от сна и выхватывая из кармана кастет. Но рука его повисла в воздухе: он увидел направленное на себя дуло револьвера.

— Хочешь получить пулю в лоб?

Моряк злобно ухмыльнулся.

— Это мне напоминает то, что произошло со мной в Гонконге, — проговорил он и, задрав штанину, показал свою деревянную ногу. — Вот чем все кончилось.

Пианистка заиграла, а музыкант, равнодушно наблюдавший за происходящим, взял со стула саксофон и извлек из него легкую мелодию. Занавеси распахнулись, и на сцене появились два силача и цыганочка в черном плаще, украшенном фальшивыми драгоценными камнями.

…Несчастные труженики, собравшись с духом, приняли решение; их сердца бились в унисон, мозгом владела одна мысль: начать забастовку. Через несколько дней, возможно, даже несколько часов, — ликовали они, — их невзгодам придет конец, горести развеются, словно кошмарный сон, и наступит счастливое пробуждение. Эти суровые, привычные ко всему люди покрывались потом не от физической усталости и страданий — они не испытывали их в те жестокие летние дни, — а от нервного напряжения. Но увы! Они недооценили беспощадной жестокости вездесущего «Человека железной руки» и хладнокровной расчетливости Леппринсе…

— Я — Леппринсе. Меня прислал к вам «Человек железной руки».

Лицо Пахарито де Сото покрылось смертельной бледностью, и он посмотрел на меня так, словно над ним навис дамоклов меч. Я подбадривающе улыбнулся ему.

— Я прочел ваши статьи в «Ла Вос де ла Хустисиа», — продолжал Леппринсе. — По-моему, они превосходны, хотя… Как бы это выразиться получше? Несколько темпераментны. Впрочем, темпераментность присуща молодости. Разумеется, вы не считаете свои утверждения сильно преувеличенными? А могли бы вы доказать то, о чем пишете с такой горячностью? Нет, конечно. Вы, мой друг, в своих обвинениях простодушно опирались на необоснованные слухи и пересуды тех, кто сильно все преувеличивал и представлял под своим углом зрения, будучи в этом кровно заинтересованным. Скажите, дон Пахарито, а вас удовлетворили бы те факты, которые предоставил бы вам я? Ведь не удовлетворили бы, верно? Само собой разумеется.

Д. Вы пошли в кабаре развлекаться?

М. О, нет.

Д. Почему вы так удивились?

М. Потому что это не было кабаре в полном смысле этого слова.

Д. То есть?

М. Это было нечто омерзительное. Настоящая клоака.

Д. Тогда зачем вы туда пошли?

М. Леппринсе хотел там кое с кем повидаться.

Д. В этой клоаке?

М. Да.

Д. Зачем?

М. Те, с кем он хотел повидаться, работали там.

Д. В чем заключалась их работа?

М. Они были акробатами и выступали там с цирковыми номерами.

Д. А зачем хотел их видеть Леппринсе?

М. Чтобы нанять.

Д. Леппринсе имел какое-то отношение к цирку?

М. Нет.

Д. Для чего же тогда?

М. Эти акробаты в свободное время выполняли роль наемных убийц.

Д. Значит, Леппринсе и вы пошли туда нанимать убийц?

М. Да.

— Надеюсь, — сказал Леппринсе, — мне незачем говорить вам, как я узнал о вашем существовании.

Силачи переглянулись.

— Конечно, — ответил один из них, — мы достаточно известны.

— А тем более объяснять, какого рода предложение я намерен вам сделать.

— Предложение? — заинтересовался другой силач. — Какое?

Француз на какой-то миг замешкался, но тут же продолжал:

— Вы должны выполнить одну работу для меня… вернее, для нас. Я слышал, что вы выполняете работу подобного рода… помимо своей артистической деятельности.

— Артистической? Так вы имеете в виду наши номера? Вам понравились? — спросил один из них.

— Понравились, — ответил Леппринсе. — Очень понравились.