Читаем Правда о деле Савольты полностью

— Меня прислал к вам «Человек железной руки», — начал Леппринсе.

Комната с обшарпанными обоями, где происходила сделка, была невелика, но вполне достаточна для того, чтобы в ней могли разместиться пять человек. Здесь стояли стол, изъеденный червячками, два стула и софа. С потолка свисала керосиновая лампа, освещая помещение трепетным пламенем. Два силача сидели на стульях, Леппринсе и я — на софе, а она, в плаще, украшенном блестками, — на столе, скрестив ноги по-турецки.

Я хорошо помню, какое неотразимое впечатление произвела на меня Мария Кораль, когда я увидел ее впервые. Черные густые волосы спокойными волнами ниспадали на плечи. Глаза тоже были черные, огромные, рот — пухлый, маленький, нос — прямой, а лицо — круглое. Она сидела все еще загримированная, в том самом бархатном плаще, усеянном блестками, который набросила на себя по окончании выступления. С замирающим сердцем следил я, как она проделывала сальто-мортале, попадая в руки этих грубых, тупых животных, которые подбрасывали ее в воздух и ловили, хватая со сластолюбием грубых самцов. Всякий раз, когда она взлетала вверх и кувыркалась, готовая в любую минуту разбиться о грязный пол этого мерзкого заведения, я едва сдерживал готовый вырваться из моей груди стон и проклинал те жизненные обстоятельства, которые привели ее на опасную стезю уличной акробатки, вынуждая давать представления в отвратительных кабаре — средоточии самых низменных страстей и самых дурных пороков, какие только существуют в этом мире. Возможно, уже тогда я предчувствовал уготованные мне страдания. Помню, в ту ночь я возненавидел неизвестного мне «Человека железной руки» и все, что затянуло в свою ядовитую паутину эту девушку, связав ее судьбу со зловещим сбродом, впутав в безвыходный лабиринт преступлений. Я возненавидел самого себя и Кортабаньеса, который сделал меня невольным соучастником этой сделки, возненавидел предприятие Савольты и особенно ее, Марию Кораль.

ПРОДОЛЖЕНИЕ AFFIDAVIT’A, ПРЕДСТАВЛЕННОГО КОНСУЛУ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ В БАРСЕЛОНЕ

ЭКС-КОМИССАРОМ ПОЛИЦИИ ДОНОМ АЛЕХАНДРО ВАСКЕСОМ РИОСОМ 21 НОЯБРЯ 1926 ГОДА

Свидетельский документ приложения № 2.

(Приобщается английский перевод, сделанный судебным переводчиком Гусманом Эрнандесом де Фенвик).

…Впоследствии я узнал о существовании некоей Марии Кораль — молодой красивой женщины, по профессии артистки, замешанной в деле, которое я расследовал. Мария Кораль — фамилия и происхождение ее неизвестны (но по виду и цвету кожи можно было заключить, что она цыганка), появилась в Барселоне в сентябре или октябре 1917 года в обществе двух силачей — личности их не установлены, — с которыми выполняла акробатические трюки в самом гнусном кабаре города. Оба эти силача, судя по сведениям, полученным из других городов, где они давали представления, помимо своей артистической деятельности выступали в роли наемных убийц, чему немало содействовали, с одной стороны, их недюжинная физическая сила, а с другой — постоянная смена места жительства и даже поездки за границу. Согласно моим предположениям, основанным на догадках, вышеупомянутая Мария Кораль, покинув своих партнеров, осталась в Барселоне, тогда как те покинули город. Ее разрыв с партнерами был вызван (все это тоже лишь мои предположения) вмешательством какого-то влиятельного покровителя, — возможно, Леппринсе, Савольты или «Человека железной руки», — который сделал ее своей любовницей. Однако спустя какое-то время она бесследно исчезла и снова появилась в Барселоне при странных обстоятельствах уже в 1919 году…

— Милая Роса, — сказала сеньора Клаудедеу, — я догадываюсь, кто этот претендент.

— Перестань говорить глупости, Неус! — рассердилась сеньора Савольта. — Я же сказала, она еще совсем девочка, рано думать о подобных вещах.

Мария Роса Савольта, которая в этот момент отходила от матери, чтобы взять стакан с прохладительным напитком, возвратилась и услышала конец фразы.

— Вы о чем?

— Да так, девочка, ни о чем. Всякая ерунда, которая приходит в голову Неус.

— Мы говорили о тебе, дорогая, — поправила сеньора Клаудедеу.

— Обо мне?

— Конечно. Ведь ты самая важная персона на сегодняшнем торжестве. Я говорила твоей маме, пользуясь тем, что знаю тебя с самой колыбели, что ты стала совсем взрослой, к тому же прехорошенькой девушкой. Я вовсе не намерена льстить тебе, да я и не умею делать комплиментов…

Мария Роса покраснела и уставилась на стакан, который держала обеими руками.

— Вот я и говорила маме, что пора подумать о твоем будущем. Я имею в виду, чем ты станешь заниматься, когда окончишь занятия в пансионе. Ты меня понимаешь?..

— Нет, сеньора, — ответила Мария Роса Савольта.