Читаем Правда о деле Савольты полностью

История, которую поведал мне комиссар Васкес, началась еще тридцать с лишним лет назад, когда чудаковатый голландский мультимиллионер Уго Ван дер Вич приехал в Испанию по приглашению каталонских аристократов принять участие в большой охоте в горах Кади. Среди участников охоты был и молодой адвокат по имени Кортабаньес. Во время беседы на одном из привалов он как бы невзначай заговорил о типах и марках ружей и убедил голландца построить в Барселоне завод по производству охотничьих ружей. Возможно, проект предполагал изготовление какого-то более совершенного оружия, чем то, какое выпускалось прежде, а может быть, по каким-то другим причинам — фискального порядка, — но только Ван дер Вич позволил себя уговорить и приступил к осуществлению столь необычной затеи. Очевидно, Кортабаньес привел ему очень веские доводы. Он был тогда начинающим адвокатом скромного происхождения, почти без средств, без связей, и должен был сам пробивать себе дорогу, рассчитывая только на свой собственный ум, предприимчивость и не слишком большие способности. Но его действиями руководило не только стремление обогатиться, приобрести положение в обществе и преуспеть: молодой Кортабаньес хотел жениться на красивой девушке из знатной барселонской семьи, а родители противились неравному браку. Так или иначе, а Ван дер Вич поддался уговорам честолюбивого адвоката и построил завод. Тогда Кортабаньес приступил в осуществлению задуманного им плана: он нашел на низших ступенях биржи напористого, жадного, простоватого коммерсанта Энрике Савольту и представил его голландцу как преуспевающего каталонского финансиста. Таким же образом он поступил и с Николасом Клаудедеу, Пере Парельсом и им подобными. Ван дер Вич верил в Кортабаньеса и поверил в Савольту. По-видимому, он так ничего и не узнал об обмане, которым его опутали, потому что вскоре вернулся к себе на родину, забросил дела завода по производству охотничьих ружей и сошел с ума. Тем временем карьеристы ловко растаскивали его акции, и, когда Ван дер Вич погиб при трагических обстоятельствах, Кортабаньес и Савольта всецело завладели его капиталом и стали полновластными хозяевами завода. Они прекратили выпуск элегантных охотничьих ружей и стали производить военное оружие, получая баснословные прибыли, а молодой адвокат смог, наконец, вступить в брак со своей избранницей и занять хорошее положение в обществе. Все, казалось бы, шло по задуманному плану, как вдруг случилось нечто непредвиденное: жена Кортабаньеса через год после женитьбы умирает во время родов. Человеку, твердо стоявшему на ногах, счастливому и влюбленному, был нанесен страшный удар. Кортабаньес впал в депрессию, продал Савольте свои акции и открыл скромную адвокатскую контору, добровольно обрекая себя на прозябание и отказываясь от своей мечты возвеличиться.

— Здесь, в этой истории, есть одно темное пятно, — сказал Васкес и смолк, чтобы закурить новую сигарету. — У меня, правда, существует своя версия, но вам она покажется смешной. Я имею в виду ребенка Кортабаньеса. Что с ним стало? Умер ли он при родах, как и его мать? Или остался жив, и отец, виня его в смерти любимой жены, отдалил от себя? Никто этого не знает, а Кортабаньес явно не намерен посвящать кого-нибудь в свою тайну. Так или иначе, но если ребенок и был, то он исчез.

После ухода Кортабаньеса с завода предприятие по-прежнему шло в гору. В течение тридцати лет своего существования оно производило оружие. Савольта и Клаудедеу состарились. Вспыхнула война в Европе, и предприятие заключило контракт на поставку оружия французскому правительству. Вот тогда-то и появился в Барселоне молодой денди, родом из Парижа, откуда — как он сам любил говорить — сбежал от тягот войны. Он назвался Паулем-Андре Леппринсе, поселился в лучшем отеле города и вел такой роскошный образ жизни, словно не знал, куда ему девать деньги. Кем был в действительности этот загадочный персонаж? Французская полиция, с которой связался комиссар, не могла ответить на этот вопрос, и — самое удивительное — богатство, которым он так умело похвалялся, оказалось несуществующим. Может быть, он был самым обычным мошенником, международным авантюристом, шулером или охотником за счастьем? У комиссара Васкеса, как уже говорилось, была своя версия. Внимательно проследив за действиями француза, он установил, что тот сразу же по прибытии в Барселону связался с Кортабаньесом, а уже через того с Савольтой. И если уж исходить из области его догадок, то, без сомнения, Кортабаньес, зная, что Леппринсе выдает себя совсем не за того, кто он есть, все же воспользовался своим влиянием на Савольту и старыми дружескими с ним отношениями, чтобы развеять те сомнения, которые не могли не зародиться у магната в отношении француза. Что побудило старого, усталого к тому времени адвоката выйти из своего состояния апатии, в которое он был погружен тридцать лет, и пуститься в авантюру, которую не назовешь иначе, как безумием?