Читаем Правда о деле Савольты полностью

К утру я подъехал к незнакомому селению. У самого въезда возвышался большой дом из сероватого камня, огороженный забором, на котором была прибита доска, а на доске заглавными буквами написано название той самой электростанции, где служили инженеры, о которых упоминал дядя Бурильяс. Я остановил машину и, выйдя из нее, вошел в калитку. В саду мужчина поливал растения. Я спросил у него, не проезжала ли здесь черная машина, принадлежавшая компании. Он ответил, что машина стоит в гараже, а инженеры отдыхают. Я попросил разрешения повидать их. Одного из них разбудили, и он вышел ко мне. Я представился ему, ссылаясь на Леппринсе, и с пристрастием расспросил.

— Да, мы действительно привезли сюда немца с его женой. Очаровательная пара. Что? Нет, мы приехали недавно, часа два назад. Они, должно быть, где-то здесь. Они собираются в Виелью, а может быть, дальше, точно не знаю. Они почти не разговаривали с нами. Вежливые, но очень сдержанные. Нет, не думаю, чтобы они сразу же уехали. Из этого селения можно выбраться только на дилижансе, который идет из Паскуас в Рамос, или же нанять мулов. Жена немца, по-видимому, больна, поэтому мы их и прихватили. Так что вряд ли они сразу же отправятся в дорогу. Это все, что я могу вам сказать. Повторяю, мы почти не разговаривали. Нет, нет, вы меня ничуть не потревожили. Я всегда к вашим услугам.

Поставив машину так, чтобы Макс не смог ее найти, я вошел в селение, стараясь не обратить на себя внимание его обитателей. Маленькое, но очень живописное село, расположенное в небольшой, но малоплодородной долине, с редкой растительностью, было со всех сторон окружено высокими горами — местами скалистыми, местами заросшими деревьями и покрытыми вечными снегами.

Село было маленьким и насчитывало не более сотни жителей, перепись которых затрудняла постоянные переезды населения в город. В одноэтажных мрачных домах с толстыми стенами и покосившимися, узкими, как щелки, окнами дымили трубы.

Но пройти незамеченным мне не удалось. На меня сразу же устремились взоры любопытных, гревшихся на солнышке. Их я и расспросил обо всем, что меня интересовало. Они сказали, что пара иностранцев поселилась у дядюшки Виролета, комнаты которого пустовали, потому что дети его переехали жить в Барселону.

— Теперь все уезжают туда работать. Здесь остались только мы, старики. Компания хорошо платит рабочим в Барселоне, и молодежь не хочет тут жить.

Мне хотелось подробнее разузнать у них о Максе и Марии Кораль.

— Сеньора выглядела совсем больной, — заявили они единодушно, — поэтому они здесь задержались. Сеньор хотел немедля продолжать путь, но сеньора наотрез отказалась. И так как мы присутствовали при этом разговоре, то посоветовали им отдохнуть в нашем селении пару деньков. Здешний климат очень полезный.

Я поинтересовался у них, не найдется ли в селе еще один дом, где бы я мог снять комнату. Они отвели меня к сеньоре Кларе — старушке, которая разводила кур прямо в столовой своего маленького домика. Сеньора Клара согласилась сдать мне буквально за бесценок комнатушку со скошенным потолком, куда мне поставили диван. Я спросил, где можно умыться, и мне принесли таз, кувшин с водой и квадратное зеркало. Взглянув на себя, я увидел, что щеки мои ввалились, небритый подбородок заострился, а под глазами залегли синяки. Меня стало знобить, поднялась высокая температура, и я лег в постель. Обливаясь потом, я проспал весь день и всю ночь. Сеньора Клара дала мне куриного бульона, свежих яиц, сухарей и вина. Во сне меня мучили кошмары. Проснулся я здоровым, но омраченным тяжкими видениями, которые терзали меня во сне и предсказывали мне насильственную смерть.

Дорожные происшествия и последовавший за ними упадок духа мешали мне составить дальнейший план действий и даже представить себе нашу будущую встречу. Но поскольку я не хотел пускать дело на самотек, то все утро строил самые безрассудные планы, прекрасно понимая, — хотя и не желал себе в том признаться, — что все они нелепы и в действительности я не представляю, как буду вести себя и что говорить. Однако вскоре после полудня к нам в дом явился парень в лохмотьях и спросил меня. Его впустили. Он передал, что сеньора иностранка хочет видеть меня. И тут я повял, что страшусь не столько встречи с Максом, сколько с Марией Кораль. Я оделся, проверил, на месте ли мой револьвер и есть ли пули в обойме. Удостоверившись в том, что еще не разучился им пользоваться, я направился вслед за парнем к дому дядюшки Виролета, провожаемый взглядами любопытных, которые к тому времени, наверное, уже были в курсе дела и ждали кровавой, драматической развязки.