Читаем Прах и тень полностью

Так получилось, что я вновь увидел мисс Монк только во вторник, 30 октября, и все это время душу мне терзало отсутствие хоть каких-нибудь вестей от Холмса. По словам Лестрейда, люди из Скотланд-Ярда были обескуражены. Они ничего не могли поделать с циркулировавшими по Уайтчепелу слухами о сумасшедших резниках[28] и безумных докторах. Мало того что полицейских бранили на каждом углу за неспособность схватить Потрошителя, так теперь на них еще взвалили бремя охраны пышной ежегодной процессии лорда-мэра, назначенной на пятницу, 9 ноября. Это мероприятие требовало больших сил полиции.

Легко себе представить, что уайтчепелская проблема не давала мне покоя, не говоря уже о тревожащем отсутствии Холмса. Я проводил день за днем, пытаясь как-то унять беспокойство, стараясь не удаляться слишком далеко от Бейкер-стрит, на случай если события достигнут критической точки. Чтение не развлекало, атмосфера клуба казалась затхлой и унылой. В ночь на вторник я никак не мог заснуть и решил проигнорировать запрет моего друга описывать дело, названное мною «Приключения третьей свечи». Я решил, что мне не повредит бокал кларета, и тут услышал настойчивый звон дверного колокольчика.

Зная, что миссис Хадсон давно легла спать, я поспешил вниз по лестнице полностью одетый — ведь желания ложиться в постель у меня даже не возникало. Открыв дверь я, к своему величайшему удивлению, обнаружил мисс Монк и Стивена Данлеви.

— Простите, что беспокоим вас в столь поздний час, доктор, но мисс Монк сочла, что дело не терпит отлагательства, — сказал журналист.

— Рад вас видеть. Во всяком случае, мисс Монк я ожидаю давно.

Я открыл бутылку кларета и поставил еще два бокала. Данлеви уселся в плетеное кресло, а Мэри Энн с торжественным видом встала у камина, словно оратор, собирающийся сделать важное заявление. Когда я сел, она поставила бокал на каминную полку и вытащила из кармана какой-то маленький предмет.

— Доктор, это подарок для вас.

Она улыбнулась во весь рот и швырнула кусочек металла. Я поймал его на лету: это был ключ.

— Отлично, — рассмеялся я. — Готов к дальнейшим приключениям. Что им можно открыть?

— Кабинет Лесли Тавистока.

— Мэри Энн, дорогая!..

— Захотелось проверить, способен ли Данлеви на что-нибудь еще, кроме как морочить голову честным людям, — радостно сказала она, присев на край дивана. — Но я знала, что вы опасаетесь предпринимать какие-либо шаги без мистера Холмса, поэтому мы поспешили сюда, чтобы все обсудить.

— Мистер Данлеви, будьте так любезны, расскажите, как вам удалось завладеть ключом?

Молодой человек откашлялся.

— Мисс Монк оказала мне честь, обратившись за помощью в прошлый четверг. Она объяснила, что поскольку я журналист, а люди этой профессии нередко общаются между собой, чтобы узнать последние новости, у меня наверняка есть знакомые в «Лондон Кроникл». Предположение мисс Монк было не вполне верным, но у меня есть друг в «Стар», хороший знакомый парня по фамилии Хардинг, работающего в «Лондон Кроникл».

— Понятно. И что же дальше?

— Весьма остроумная идея мисс Монк состояла в том, чтобы заставить каким-то образом Хардинга сделать слепок с ключа Тавистока. Но случилось так, что никакого принуждения не потребовалось.

— Тависток — законченный подлец, — вмешалась девушка. — Впрочем, мы сами убедились в этом после всей грязи, вылитой им на мистера Холмса.

Стивен, одобрительно улыбнувшись Мэри Энн, продолжал:

— В «Лондон Кроникл» Тавистока терпеть не могут. Через пару дней наш общий друг устроил мне встречу с Хардингом за кружкой пива. Я сделал ему предложение, и он с радостью согласился сыграть шутку с самым презираемым в журналистской среде человеком.

— Шутку, — повторил я, теперь уже догадываясь об их замысле. — Что же вы собираетесь сделать?

— Ну, например, вымазать ему стул краской или подбросить дохлую крысу, — ответила Мэри Энн с очаровательной беспечностью. — Недалеко от жилища Данлеви в Ист-Энде — конская бойня. И если нам удастся проникнуть в его кабинет…

— Это маленькое удовольствие отнимет у нас слишком много времени, — возразил я.

— Было бы постыдным упущением не взглянуть на его бумаги, имея такую возможность.

— Постойте. Мы ничего не знаем о часах работы Тавистока, как, впрочем, и всей редакции.

— Хардинг проявил горячее желание сотрудничать с нами, — объяснил Данлеви. — Ему когда-то пришлось заниматься одной историей, о которой пронюхал Тависток и буквально украл ее у своего коллеги. Хардинг сделал слепок с ключа от его кабинета, а через день этот дубликат уже лежал у меня в кармане. В служебные часы в здание редакции нельзя проникнуть незамеченным: вы, наверное, и сами знаете, что у газетчиков полная рабочая неделя. Суббота, во второй половине дня — единственный шанс. Если газета не выходит в воскресенье, то накануне вечером, как рассказал Хардинг, журналисты разбредаются по близлежащим пабам или отправляются домой, к семьям.

— Охраняется ли здание, когда оно заперто?