Дома Марина попыталась привести в порядок свои мысли. «Да, это то дело, которому можно посвятить жизнь», — стучало у нее в голове. Ей казалось, что она уже где-то слышала эти слова, произнесенные с той же убежденностью, с какой она убеждала сама себя. Она подумала, что если даже поделить на десять то, что сказал Антонович, то получается много. Если она напишет только книгу, и то это будет уже много. Она была уже почти уверена в том, что напишет эту книгу. Она будет диктовать. Если она не будет знать, что диктовать, кто-то будет задавать ей вопросы, она станет отвечать на них. Этот кто-то расшифрует запись, секретарь ее распечатает, кто-то переработает и скомпанует в книгу. Эта книга будет продаваться во всех магазинах, украшать все прилавки роскошной обложкой — с ее портретом и портретом Ильи. Она уже видела эту обложку перед собой. Книга разойдется миллионными тиражами. Она станет богатой только на книге. Хорошо, если за книгу еще и доплатят. Те, кому это надо. Она станет знаменитой. Журналисты начнут добиваться интервью с ней. К ее мыслям будут прислушиваться, ее взглядами будут интересоваться, она будет совершать турне. Для отдыха ей понадобится дом на Лазурном Берегу. И еще… в Швейцарии. Да, в Швейцарии.

Марина позвонила Кате и позвала ту к себе домой. Она не могла удержаться и рассказала Кате о предложении Антоновича, о своих планах. Катя завидовала подруге и восхищалась ее будущим, надеясь, что какая-нибудь роль в этом будущем найдется и для нее.

Катя даже не уточнила, какая это может быть роль, она была уверена, что такая роль обязательно будет. Сейчас ее больше интересовал вопрос: «Когда?» Однако говорить о будущем предметно было сложнее. Марина могла только представлять лица звезд эстрады и кино, фигуры миллионеров, политиков, знаменитостей, которые будут ее окружать но… как это будет происходить конкретно?

Да, ей нужен был Он с деньгами и славой.

Поздно вечером к Антоновичу пришел Маковский.

— Ну как девушка? — спросил он.

— Девушка как девушка…

— Не пора ли тебе, мой друг, жениться?

— Что-что?

— Может, говорю, ты хочешь на ней жениться? Чего желать лучше? Бывшая жена, пусть даже гражданская, самого Пророка. Станешь родственником бога.

Вместо ожидаемой улыбки на лице Антоновича появилось саркастическое выражение:

— Для таких, как она, мужчина — прежде всего спонсор, а потом все остальное. Долго ли жениться? Можно повезти Марину на Канары… Она увидит мой дом, например, и сразу влюбится. И скажет: «Я люблю тебя. Давай поженимся». А тебе уже лет ого-го. И ты скажешь: «М-м-м, я ведь до загса не дойду», а она скажет: «Ничего, лишь бы человек был хороший, я сама дойду».

XXXIV. Погребение (ноябрь)

К десяти часам утра воскресного дня Красная площадь была полна народа. Море голов колыхалось на Манежной, Театральной и Лубянской площадях, по которым должна была проехать траурная процессия и на которых были установлены огромные экраны. Толпа стояла и на Тверской улице вплоть до Пушкинской площади. Центральные станции метро были закрыты на выход во избежание давки.

Над городом ползли рваные тучи, воздух был напоен влагой. Несмотря на усилия мэрии создать для скорбящих москвичей и многочисленных приезжих ясную погоду, солнце лишь изредка проглядывало на небе, снова погружаясь в серо-голубую дымку.

На Красной площади у стены ГУМа был установлен помост, задрапированный золотисто-желтой тканью. С трех сторон помост переходил в пологие ступени, так что все сооружение напоминало нижнюю часть пирамиды. На помосте находилась трибуна, на некотором расстоянии от нее — прозрачный павильон из оргстекла, где был установлен постамент для гроба. Надо всем этим на стене здания магазина находился огромный экран — световое табло.

Первым выступил президент. После официальных соболезнований от имени правительства он сказал «всем, кто вместе с нами скорбит в этот час»:

— Мы должны продемонстрировать истинное величие идей и духа Пророка. Пантеон в его честь будет построен на Красной площади — на месте торговых рядов, которые сейчас называются ГУМом. Вершина Пантеона будет выше всех архитектурных сооружений города. Так когда-то был создан «Иван Великий», а потом печально известный Дворец Советов, так и оставшийся историческим фантомом.