Читаем Пожарский-3 полностью

— По результатам консилиума, наше с коллегами общее мнение таково: контузии различной степени тяжести в зависимости от удалённости от источника воздействия. Сильнейшие повреждения получил маг-сканер, а наиболее лёгкие — ваш помощник, почти покинувший помещение. Причину удара мы, как доктора́, определить не можем, здесь нужны специалисты другого профиля. Но все пострадавшие, которые могут говорить, единогласно утверждают, что удар произошёл в момент попытки поиска князя Пожарского. Маг-сканер мог бы указать точнее по остаточным эманациям, но он пока без сознания. Всем пострадавшим решительно показан стационар.

— Ну, так распорядитесь! Пусть в нашем госпитале разместят, да подписку возьмите со всего штата о неразглашении!

Любопытных чужих носов в происшествии не хотелось.

Игорь Вернидубович свирепо воззрился на старшего дежурной смены. Тот вытянулся в ответ.

Что думать? Бонба явно отменялась. Вариант магостатической гранаты? Так, вроде, магию как раз и не задело… Да и не пронесли бы её, гранату, всё шмонается, похлеще чем на таможне. Сговорились если? Опять не клеится — сами себя бы не подорвали. А окон в дежурке нет. И опять этот Пожарский примешан!

— Проверить. Всё проверить тщательнейшим образом. И к утру мне представить все материалы! Князь заинтересуется, как пить дать.

ЛИСЬИ МЫСЛИ

Каэде-сан держала Сатоми за запястье и ничего не могла понять.

— Принцесса, что такого произошло, что вся твоя энергетическая структура словно светится изнутри? С Момоко всё ясно и ожидаемо — но ты?..

Сатоми аккуратно вытянула свою руку из пальцев наставницы:

— Произошло то, что до́лжно, и больше я не хочу об этом говорить.

Взгляд её изменился. Теперь Каэде верила, что перед ней — та, о ком свидетельствовало древнее пророчество: та из сестёр, что воспитает величайшего императора Ниппон-кокку в истории. А вторая должна его родить. Императора-без-отца. Все полагали, что такое прозвище проистекает от природы магической силы Момоко. Что, если мужчин у неё будет много, определить отца доподлинно не представится возможным… Да и вообще много чего говорили об этом пророчестве и много в чём были уверенны как в незыблемом, но теперь Каэде сомневалась во всём.

Начиная с последнего посещения Хэби*.

*Змей (яп.)

Неделю назад

Каэде шла на встречу, которой нельзя было избежать. Согласно всем протоколам она должна была подняться к Хэби за последним благословением. И она шла, старательно убеждая себя, что на самом деле она вовсе не обязана, а просто ей так хочется, и путь наверх так живописен, эти поля нежно-зелёного бамбука, и цветущие сливы, и нежные, словно лебединый пух облака… но, чтоб этому Хэби икалось, мог бы он поселиться чуток пониже! Лестница бесконечными ступенями уходила вверх, и конца-края ей не было видно.

Хэби — худощавый седой старик — сидел в беседке у верхней площадки лестницы и пил что-то из крошечной чашки. Нет, не чай. Его кимоно было таким ветхим и таким простым, каким только возможно, прежде чем развалиться на лоскуты. Но за спиной, в горном тумане, поднимался образ огромного, застывшего в извивах змея, и голова его терялась в наплывающем тумане.

— Благословляй, и я пошла! — сердито отдуваясь, пропыхтела Каэде.

— Не так быстро, рыжая. Сядь, поговори со мной.

— О чём нам говорить, а? Всё сказано, всё предрешено. Моё дело — помочь им рассмотреть нужного и уложить его в постель!

Хэби неодобрительно хмыкнул:

— Сколько суеты… Вы, глупые вертихвостки, думаете, что читаете предсказания в полёте птиц, надменно задираете к небу носы. Мой вам совет: смотрите, чтобы птицы не нагадили вам на головы! Сядь уже!

Он так сердито хлопнул по лавке, что Каэде не посмела спорить и села.

Помолчали.

— Эти девочки, — чуть успокоившись начал Хэби, — сами должны почувствовать нужного. И вы, рыжие проныры, со своими советами будете только сбивать их с толку. Но они всё равно почувствуют нужного, предсказание начало сбываться, и ничто не может его остановить. Твоя задача в другом, совсем в другом…

Он замолчал и молчал так долго, что Каэде вынуждена была спросить:

— В чём же?

Хэби улыбнулся в усы и подлил себе чего-то, остро пахнущего травами, из медного чайника:

— Посмотри вон туда! — туман слегка рассеялся, и Каэде различила ниже по склону небольшую площадку, на которой какой-то юноша выполнял упражнения с мечом. — Этому мальчику суждено стать великим воином, — кивнул Хэби. — Однажды он будет защищать того императора, которого родит одна из сестёр, и устоит против большого отряда. Один! Но пока он выполняет те упражнения, которые я ему даю. И — чудо из чудес — пока он в тумане, его меч может перерубить почти всё что угодно. Деревья. Камни! Доспехи. В тумане всё кажется ему просто размытыми образами, игрой теней — и он всемогущ! Но сто́ит солнцу развеять туман — и всё. Он знает, что меч не может перерубить камень или большое дерево — и не может перешагнуть через знание.

Он снова долил из чайничка. Спросил Каэде: