Читаем Повести полностью

Он и Холин полушепотом разговаривают о предстоящем деле, и я узнаю, что подготавливали они вовсе не поиск. Мне становится ясно, что сегодня ночью Холин и Катасонов должны переправить мальчика через Днепр в тыл к немцам.

Для этого ими привезена малая надувная лодка «штурмовка», однако Катасонов уговаривает Холина взять плоскодонку у меня в батальоне. «Клевые тузики!» - шепчет он.

Вот черти - пронюхали! В батальоне пять рыбачьих плоскодонок - мы их возим с собой уже третий месяц. Причем, чтобы их не забрали в другие батальоны, где всего по одной лодке, я приказал маскировать их тщательно, на марше прятать под сено и в отчетности об имеющихся подсобных переправочных средствах указываю всего две лодки, а не пять.

Мальчик грызет леденцы и смотрит журналы. К разговору Холина и Катасонова он не прислушивается.

Просмотрев журналы, он откладывает один, где напечатан рассказ о разведчиках, и говорит мне:

- Вот это я прочту. Слушай, а патефона у тебя нет?

- Есть, но сломана пружина.

- Бедненько живешь, - замечает он и вдруг спрашивает: - А ушами ты можешь двигать?

- Ушами?.. Нет, не могу, - улыбаюсь я. - А что?

- А Холин может! - не без торжества сообщает он и оборачивается: - Холин, ну-ка покажи - ушами!

- Всегда - пожалуйста! - Холин с готовностью подскакивает и, став перед нами, шевелит ушными раковинами; лицо его при этом остается совершенно неподвижным.

Мальчик, довольный, торжествующе смотрит на меня.

- Можешь не огорчаться, - говорит мне Холин, - ушами двигать я тебя научу. Это успеется. А сейчас идем, покажешь нам лодки.

- А вы меня с собой возьмете? - неожиданно для самого себя спрашиваю я.

- Куда с собой?

- На тот берег.

- Видали, - кивает на меня Холин, - охотничек! А зачем тебе на тот берег?.. - И, смерив меня взглядом, словно оценивая, он спрашивает: - Ты плавать-то хоть умеешь?

- Как-нибудь! И гребу и плаваю.

- А плаваешь как - сверху вниз? по вертикали? - с самым серьезным видом интересуется Холин.

- Да уж, думаю, во всяком случае, не хуже тебя!

- Конкретнее. Днепр переплывешь?

- Раз пять, - говорю я. И это правда, если учесть, что я имею в виду плавание налегке в летнее время. - Свободно раз пять, туда и обратно!

- Силе-ен мужик! - неожиданно хохочет Холин, и они втроем смеются. Вернее, смеются Холин и мальчик, а Катасонов застенчиво улыбается.

Вдруг, сделавшись серьезным, Холин спрашивает:

- А ружьишком ты не балуешься?

- Иди ты!.. - раздражаюсь я, знакомый с подвохом подобного вопроса.

- Вот видите, - указывает на меня Холин, - завелся с пол-оборота! Никакой выдержки. Нервишки-то явно тряпичные, а просится на тот берег. Нет, парень, с тобой лучше не связываться!

- Тогда я лодку не дам.

- Ну, лодку-то мы и сами возьмем - что у нас, рук нет? А случ-чего позвоню комдиву, так ты ее на своем горбу к реке припрешь!

- Да будет вам, - вступается мальчик примиряюще. - Он и так даст. Ведь дашь? - заглядывая мне в глаза, спрашивает он.

- Да уж придется, - натянуто улыбаясь, говорю я.

- Так идем посмотрим! - берет меня за рукав Холин. - А ты здесь побудь, - говорит он мальчику. - Только не возись, а отдыхай.

Катасонов, поставив на табурет фанерный чемоданчик, открывает его - там различные инструменты, банки с чем-то, тряпки, пакля, бинты. Перед тем как надеть ватник, я пристегиваю к ремню финку с наборной рукоятью.

- Ух и нож! - восхищенно восклицает мальчик, и глаза у него загораются. - Покажи!

Я протягиваю ему нож; повертев его в руках, он просит:

- Слушай, отдай его мне!

- Я бы тебе отдал, но понимаешь… это подарок.

Я его не обманываю. Этот нож - подарок и память о моем лучшем друге Котьке Холодове. С третьего класса мы сидели с Котькой на одной парте, вместе ушли в армию, вместе были в училище и воевали в одной дивизии, а позже в одном полку.

…На рассвете того сентябрьского дня я находился в окопе на берегу Десны. Я видел, как Котька со своей ротой - первым в нашей дивизии - начал переправляться на правый берег. Связанные из бревен, жердей и бочек плотики миновали уже середину реки, когда немцы обрушились на переправу огнем артиллерии и минометов. И тут же белый фонтан воды взлетел над Котькиным плотиком… Что было там дальше, я не видел - трубка в руке телефониста прохрипела: «Гальцев, вперед!..» И я, а за мной вся рота - сто с лишним человек, - прыгнув через бруствер, бросились к воде, к точно таким же плотикам… Через полчаса мы уже вели рукопашный бой на правом берегу…

Я еще не решил, что сделаю с финкой: оставлю ее себе или же, вернувшись после войны в Москву, приду в тихий переулочек на Арбате и отдам нож Котькиным старикам, как последнюю память о сыне…

- Я тебе другой подарю, - обещаю я мальчику.

- Нет, я хочу этот! - говорит он капризно и заглядывает мне в глаза. - Отдай его мне!

- Не жлобься, Галыдев, - бросает со стороны Холин неодобрительно. Он стоит одетый, ожидая меня и Катасонова. - Не будь крохобором!

- Я тебе другой подарю. Точно такой! - убеждаю я мальчика.

- Будет у тебя такой нож, - обещает ему Катасонов, осмотрев финку. - Я достану.

- Да я сделаю, честное слово! - заверяю я. - А это подарок, понимаешь - память!