Читаем Повести полностью

Но было отчего-то стыдно и неловко после своей грубоватой команды смотреть, как завозился в ровике Чибисов, как выполз он боком на огневую и ныряюще пригнулся, сев на станину, с предосторожностью озираясь на противоположный берег; кургузая шинель топорщилась колоколом, выглядывало из подшлемника треугольное, приготовленное к опасности, небритое личико; карабин держал будто палку. «Странно, каким образом перенес он этот бой? - подумал Кузнецов, припомнив Чибисова во время бомбежки, когда упал он, а мыши с писком прыгали на его спину из нор под бровкой ровика, стесанной осколком. - Что он тогда говорил? А, да… "Дети, ведь дети у меня".

- Наблюдаю я, товарищ лейтенант. А Нечаев в землянке… там они… Санинструктор туда пришла, Зоя… Рубин еще, ездовой. Чего-то они говорят. А тут с того берега стреляют… Кресалом чиркнул, а пуля - свись в бруствер. Нагнулись бы, не ровен час…

- Откуда стреляют? Из какого именно места? - спросил Кузнецов.

- С того берега, товарищ лейтенант. Близенько они в домах сидят, орудие наше видят…

Это несмелое, заискивающее объяснение Чибисова, его маленькое, в неопрятной щетине личико, оборачиваемое то к нему, то к Уханову, это его какое-то глупое или мудрое беспокойство, его предупреждение - казались чуждыми, из другой жизни, и не было прежней жалости к Чибисову.

- Снайперов заметили на том берегу, а перед носом ничего не видите, - раздраженно сказал Кузнецов. - Наблюдатель называется!

- А? - весь подался на станине, всполошился Чибисов. - О чем говорите, товарищ лейтенант?

- Наблюдайте повнимательнее за холмами - там немецкая санитарная машина. Убитых собирают. Не все время в тыл смотрите, но и вперед. Из-под носа немцы орудие утащат. Поняли?

- Насчет снайперов сейчас проверим, что тебе мерещится, Чибисов, - сказал Уханов и, подождав, неторопливо и добродушно приказал: - Примись за бруствер, лейтенант. Чибисов, ныряй в ровик. В момент, ну! На огонек, говоришь, с того берега стреляют? Проверим.

С шутливым видом он вынул из кармана зажигалку и, подкидывая ее на ладони, сделал знак Чибисову; тот, порывисто задышав, сорвался со станин, засуетившись, как зверек перед норой, втиснулся в ровик, затих в нем. Кузнецов стоял, едва сообразив, зачем все это нужно было Уханову.

- Пригнись, лейтенант, на всякий случай. - Уханов нажал на плечо Кузнецова, пригибая его к брустверу, после пригнулся сам, поднял руку, тотчас чиркнул зажигалкой над головой. И в тот же миг на том берегу треснул винтовочный выстрел, фосфорически-жестко сверкнул огонек. Свиста пули не было слышно, но в двух шагах справа посыпались крошки земли с бруствера.

- Оказывается, не мерещилось Чибисову, - сказал Кузнецов.

- Очень близко сидят, стервы, - ответил Уханов. - Где-то в первых домах… Ближе некуда.

- Пожалуй, Уханов, к рассвету надо бы засечь их, и два снаряда - туда, - произнес Кузнецов, выпрямляясь. - Заметили движение у орудия. Стрелять не дадут.

- Говорил вам я, говорил! - отозвался из ровика утверждающий несчастье голос Чибисова. - Как в мешке мы. Впереди они, с тылу они рядом… Отрезали нас, лейтенант!..

- Наблюдать, Чибисов! - приказал Кузнецов. - Только не дно ровика, поняли? Если что - сигнал, выстрел из карабина, и немедленно в землянку! Повторите.

- Если что, из карабина стрелять, товарищ лейтенант…

- И не спать! Пошли в землянку, Уханов.

Они стали спускаться по выдолбленным в откосе земляным ступеням - речной лед внизу гладко багровел, залитый заревом.

Вход в землянку был завешен плащ-палаткой, из-за нее пахнуло живым дыханием, донеслись неразборчивые голоса, и среди них сразу узнал Кузнецов голос Зои. И с мгновенным ознобом он вспомнил, как она с зажмуренными глазами прижалась к нему своим ищущим защиты телом - у нее были тогда грязные коленки - в те, мнилось, предсмертные секунды, когда их засекла самоходка и когда он полусознательно, почти инстинктивно прикрывал ее своим телом и готов был умереть так, защищая ее от осколков. Но и теперь он плохо сознавал, что в тот миг произошло с ним и особенно с ней. Может быть, это пришло из глубины веков; может быть, тогда мужчина в силу необоримого инстинкта так жертвенно и самозабвенно оберегал женщину для продолжения рода на земле.

Помедлив у входа, Кузнецов подумал, какое будет у нее сейчас лицо, выражение глаз, после того как войдет он с Ухановым, и, сдвинув брови, отдернул плащ-палатку.

Голоса смолкли. Кто-то кашлянул простуженно.

- Плащ-палатку аккуратней бы… Снайпера лупят!

В землянке было сыро, холодно, из артиллерийской гильзы синевато светило бензиновое пламя, озаряя мокрые стены. Здесь были трое - Зоя, Рубин и Нечаев; они, согреваясь, теснились около высокого огня потрескивающей самодельной лампы, и все повернули головы к входу. Сержант Нечаев, полулежавший возле Зои, локтем своим касаясь ее колен, - шинель расхристана на груди, так что виден тельник, - испытующе глянул на нее; вспыхнула под усиками эмалевая улыбка:

- Вот, Зоечка, и лейтенанта дождались!