Читаем Повесть о печальном лемуре полностью

Вдумчивый исследователь не может пройти мимо одной важной особенности в таком получившем широкую известность произведении А. Пушкина, как «Сказка о рыбаке и рыбке». Лежащая на поверхности мораль сказки, преподанная нам еще в младших классах и заключающаяся в осуждении страсти к наживе, стяжательству и склонности к эксплуатации человека (а также представителя фауны — золотой рыбки) человеком (в данном случае — старухой), не должна заслонять более глубокой мысли автора, сокрытой в десятой строке произведения: «Пришел невод с травой морскою». Да, вторично закинутый невод принес старику добычу в виде травы, которую осторожный автор назвал «морскою», скорее всего, с целью обмануть недалеких цензоров. На самом деле, и в наше время это становится очевидным, старик получил в свое распоряжение отнюдь не морскую траву, а то, что на молодежном жаргоне принято называть просто «травкой», — канабис, марихуану, проще говоря, коноплю. Сделав такое допущение, нам придется в корне пересмотреть всю дальнейшую цепь событий, представленных в этом не столь однозначном произведении великого поэта — и не только поэта, а очевидного мудреца, обличителя человеческих пороков, печальным следствием одного из которых становится наркотическая зависимость. Утомившись от бросков невода, не приносящих добычи, старик, судя по всему, присел покурить ранее выловленной и успевшей просохнуть «травки». И вот, в состоянии измененного (или расширенного) сознания протагонисту является говорящая рыба золотистого окраса, затем в его воображение вторгается предмет домашней утвари, о котором давно и неоднократно говорила жена, — новое корыто, потом сама собою починяется ветхая избушка и спустя некоторое время превращается в весьма представительного вида коттедж — все это конечно же подсознательные мечты старика, разбухающие под влиянием канабиса; ну а дальше — больше: старуха превращается в столбовую дворянку, потом в царицу, погода портится, море хмурится, волны вырастают все выше... По всей видимости, старик на какое-то время просто заснул, а затем, когда пришел в себя, действие травки ослабело, рыбка утратила дар речи («Ничего не сказала рыбка»), и по возвращении домой героя сказки ждала знакомая картина: разбитое корыто и сварливая жена за прялкой.

Тут можно было немало написать о пагубной зависимости от наркосодержащих препаратов, о том, что А. С. Пушкин стал, возможно, первым русским писателем, обратившим на это внимание широкой общественности (еще одно перо в его султан!), но все же лучше закончить чрезвычайно емким и безупречно справедливым замечанием самого автора этого, не побоюсь этого слова, эссе Даниэля Клугера: просто нефиг на рыбалке курить траву.

Точные, разящие наповал слова.