Читаем Повелители теней полностью

Он вздохнул и покачал головой. «Слабое оправдание для Архимага, которым ты стал, — подумал он мрачно. — Все время печься о своих мелких проблемах, пока другие готовятся к борьбе, боли и смерти. Жалко и эгоистично. Без сомнения, у Аргатиля было гораздо больше самообладания и твердости, когда он ехал вместе с Императором к плато Аренджи».

Отряд замедлил движение, — дорога превратилась в узенькую тропинку, ведущую по густому дикому лесу. Время от времени встречались валуны и небольшие скалы, спускающиеся к озеру. Бардоу задрал голову к вершинам утесов, деревьям и серому-серому небу и ощутил во рту вкус дождя.

Дождь показался чистым и чуть сладковатым. Архимаг улыбнулся, вспомнив любовь Аргатиля к вкусной еде, хорошему вину и приятной беседе. Возможно, его путешествие на север далось ему не так уж и легко. В конце концов, с Императором были самые лучшие воины страны: и Мазарет, и Архимаг, и даже сам Древо-Отец. Они были уверены в победе. Новость о поражении армии у Пустоши нашла их, когда они уже видели перед собой плато. Корреган, наверное, молился о победе своей Западной Армии, и он так и не узнал о ее гибели у Ворот Волка.

«Мы же, со своей стороны, едем на битву, которую надеемся выиграть, но только потому, что наши враги не пустили в ход свои основные силы».

Пунктом их назначения был Седжинд. Пока этот отряд рыцарей двигался по долине в столицу Рохарка, Мазарет и Кодель приближались с юга со смешанным войском, состоящим из добровольцев из Уметры и трехсот Детей Охотника. Уметру оставили на попечение главы повстанцев и его людей, усилив их ряды большой группой диких бородатых воинов, явившихся с Огучарнских островов.

Это была храбрость отчаяния. Искры от восстания в Уметре были затоптаны, несмотря на помощь сочувствующих и тайных агентов, лишь в Восточной Кейане и некоторых частях Кабригана подобные восстания прошли удачно. Так что Мазарет с Коделем думали отказаться от первоначального плана удерживать весь юг, начиная от Великой долины. Вместо этого они решили попробовать соединить земли на востоке — от Уметры до Седжинда. Седжинд было необходимо взять и удержать.

Бардоу коротко хихикнул, на него недоуменно оглянулись окружавшие его рыцари, но он не стал ничего объяснять, а просто поехал дальше.

Когда узкая тропа сделалась шире, Бардоу обогнал стройный всадник в плаще с капюшоном, который держался теперь рядом с одним из его самых одаренных учеников, с Галдамаром, высоким темноволосым человеком, едущим в авангарде. Подъехавший рыцарь откинул капюшон маленькой ручкой с голубым кольцом и явился одной из лучших учениц Медвина, молодой женщиной по имени Терзис. Она была маленькой, тоненькой, с приятными чертами лица, которые редко озарялись хоть чем-нибудь похожим на улыбку. Усиливали впечатление собранности и серьезности коротко подстриженные соломенные волосы. Она потеряла родителей во время, вторжения и несколько лет провела в Аднагоре, прежде чем сам Медвин обнаружил ее способности во время одной из поездок в этот город.

Бардоу взирал на молодых людей, и его настроение стремительно портилось. Галдамар и Терзис были самыми талантливыми из всех, и Бардоу понимал, чем они рискуют, выставляя их против могонских шаманов. Но план нападения требовал участия всех, никаких альтернатив не было.

Через некоторое время колонна рыцарей оказалась рядом с небольшой защищенной лощиной, где командир Рал Яррам приказал спешиться.

— Отдых будет коротким, — объявил он младшим офицерам. — Мы меньше чем в часе езды от Седжинда, поэтому выдайте и людям и животным по четверти пайка. Все. — Рал был невысокого роста пожилым человеком лет пятидесяти, но он обладал неуемной энергией и всегда стремился быть первым во всем. Он посмотрел на Бардоу, Архимаг вздохнул, кивнул, потом понаблюдал, как Яррам спешивается с довольным видом и собирает вокруг себя своих лейтенантов.

Бардоу тяжело соскочил на землю, морщась от боли во всех членах, вызванной трехдневным сидением в седле. Пока он разминал спину, кто-то подъехал.

— Мастер, вы должны позволить Терзис или мне провести мысленный разговор с Медвином. Мы не хотели бы утомлять вас.

Бардоу улыбнулся.

— А, Галдамар, — сказал он, не оборачиваясь. — В некоторых вещах ты уже превосходишь меня. Но кое-чему тебе еще предстоит научиться. — Закончив свои упражнения, он повернулся к ученику.

Галдамар был юношей весьма приятной внешности, его длинные темные волосы были заплетены в несколько кос на манер долбарийских горцев. Он спешился и стоял теперь рядом с лошадью, смущенно перебирая поводья. Он открыл было рот, чтобы заговорить, но Бардоу опередил его:

— Когда ты доживешь до моих лет, ты поймешь, что самопожертвование не такая уж хорошая вещь. Я уже связывался с Медвином и Мазаретом, когда мы были у Ваньонского брода. Поскольку это расстояние слишком велико для тебя, я свяжусь с ними и сейчас, потому что я хочу, чтобы ты был в отличной форме, когда мы окажемся под стенами Седжинда.

Бардоу секунду помолчал, заметив на одном из пальцев молодого человека голубое кольцо, потом продолжил: