Бабрель хотел броситься вперед, но Сувьель обхватила его руками и удержала:

— Не глупи, Бабрель. Она же…

Горячее янтарное пламя слетело с пальцев Нерек и устремилось к мальчикам. Тот, кого звали Гоном, слегка шевельнул рукой, и в следующий миг магический огонь распался на дюжину нитей, которые разбежались по сторонам, упали на пол и с шипением сгорели. Нерек только улыбнулась чуть шире, и золотистое пламя в ее руках превратилось в злобное белое свечение.

Гон сделал шаг вперед, вытянул одну руку и указал на Нерек пальцем, произнеся своим жутким двойным голосом:

— Мы тоже умеем видеть сокрытое. Мы видим твою душу.

Его лицо полыхнуло злобой, от которой Сувьель вздрогнула. Он указательным пальцем нарисовал в воздухе перед собой круг. И на его месте тут же повис черный диск, его поверхность блестела и отражала предметы. Нерек охнула и отступила за стойку бара, поверхность которой тут же задымилась в тех местах, на которые она опиралась для поддержки. На лице Нерек читался неприкрытый ужас. Потом она вскрикнула и отпрянула от диска, упав на колени и завывая как побитая собака.

Сувьель бросилась к Нерек через всю комнату, а Гон протянул руку к черному зеркалу, и оно исчезло в сером сиянии. Его брат Рови что-то сказал ему, и он кивнул. Сувьель уже не обращала на них внимания, склонившись над несчастной Нерек и пытаясь посадить ее. Она испуганно вскрикнула, увидав вблизи ее лицо.

Одна его часть принадлежала Нерек, зато плоть и даже кости второй двигались и колебались, словно превращаясь во что-то другое. Сувьель снова припомнился тот жуткий миг в Хоньирских горах, когда Бернак превратил молодого человека из числа своих воинов в эту самую женщину. Эта движущаяся половина лица приобретала мужские черты, но что это означало для Нерек? Была ли она просто маской? Это ли увидела она в зеркале?

За ее плечом что-то жарко полыхнуло, причинив короткую, тут же прошедшую боль. Она обернулась и увидела, что Гон держит и мнет руками что-то бесформенное — невидимого наблюдателя Нерек. Сопротивляясь, масса ударила Гона усиком по лицу, оставив на щеке глубокий порез. Он даже не вздрогнул, а просто сунул руку в центр бесформенного порождения и разорвал его на мерцающие куски. Из раны на его щеке не вытекло ни капли крови, Сувьель увидела, как она затянулась и исчезла без следа.

Нерек сидела, спрятав лицо в руки и покачиваясь из стороны в сторону. Она жалобно всхлипывала. Гон несколько мгновений холодно рассматривал ее, потом повернулся к Бабрелю, который замер у лестницы и смотрел на все испуганными глазами.

— Слуги скоро будут здесь, — заявил мальчик. — Ты должен взять остальных и отвести их в безопасное место.

Старик посмотрел на второго брата:

— А ты и Рови?

— Они будут искать именно нас, мы заведем их куда-нибудь. — Он посмотрел на Сувьель и указал на Нерек. — Они скоро почуют ее и найдут. Если ты пойдешь со стариком, ты сможешь спастись от них.

Она посмотрела на беспомощную женщину рядом с собой и почувствовала к ней жалость.

— Я не могу бросить ее в таком состоянии. Я должна помочь ей.

— Тогда уведи ее отсюда. Подальше от других детей, и прямо сейчас.

Сузьель вздохнула. Несмотря на царивший в мыслях разброд, она осознавала, что мальчик прав. Сувьель наклонилась и помогла Нерек встать на ноги. Лицо последней приобрело прежний вид, но по нему продолжали блуждать темные тени, глаза покраснели от слез и смотрели в пустоту.

— Да поможет вам Мать! — хрипло проговорил Бабрель.

Сувьель молча кивнула и, обхватив Нерек за талию, провела ее под куском старой парусины и вывела в темный город.

ГЛАВА 22

Канцлер: Если вы не воспользуетесь тьмой, мой государь, тьма воспользуется вами.

В северной части Гронанвеля, Великой долины, лил дождь, сильный мелкий дождь, который пропитывал насквозь одежду, стекал ручьями с волос и бород. Большинство из двухсот пятидесяти человек, скачущих на северо-запад по берегу озера Англии, не обращали внимания на эту неприятность.

Но для Архимага Бардоу это обстоятельство превратилось в постоянный источник раздражения, заставляя его скрипеть зубами. Три дня, всю дорогу от Крусивеля до секретного лагеря у Ваньонского брода и потом на северо-запад по берегу озера, было невероятно холодно и мокро. Сейчас, сжимая мокрые ремешки поводьев почти онемевшей от холода рукой, чувствуя, как пропитанная водой одежда противно липнет к груди, рукам и ногам, маг мечтал снова очутиться в теплой комнате в Крусивеле и ощутить умиротворяющий запах бумаги и магических снадобий…