Читаем Повелитель теней полностью

Еще больше интереса вызвал у него рассказ про Джесси Грант. Он уже не в первый раз вспомнил ту далекую ночь, когда его стрела, предназначенная для мавра, угодила в женщину. Стрела эта была последней в его колчане, и, если бы она попала, как было задумано, в Бадра Хасана, он затем смог бы поразвлечься с той женщиной и ее сыном.

Однако случилось иначе, потому что мавр сумел определить траекторию полета стрелы и догадался, что он, Ангус Армстронг, находится позади круга из камней. Великан побежал по направлению к нему с такой скоростью, которую трудно было ожидать от столь большого и грузного человека (и это едва не привело Армстронга в полное замешательство).

В такой ситуации ему оставалось только одно – повернуться и броситься наутек, что он и сделал. Разыскав своего коня, которого он оставил привязанным к одинокому дереву и силуэт которого был довольно отчетливо виден на фоне ночного неба, Армстронг проворно вскочил на него одним большим прыжком и поскакал туда, где должны были находиться его товарищи.

Вспоминая сейчас об этом, он улыбнулся. Армстронга позабавила мысль о той панике, которая охватила его при виде бегущего к нему Медведя. Теперь же этот старый монстр, смертельно раненный, лежал в пещере и даже не подозревал, что находится как раз под Армстронгом.

Когда Армстронг и прочие участники охоты на беглецов вернулись в ту ночь к кругу из камней, они не нашли никого и ничего – даже тела убитой им женщины. Было ясно, что Медведь и мальчик унесли Джесси Грант с собой, и Армстронг уже в который раз сильно удивился – удивился тому, как это им удалось исчезнуть так быстро и бесследно.

Его вывел из задумчивости голос Джона Гранта.

– Нет, моей матерью была Джесси, Медведь, – сказал он. – Это все опиум… Ты от него бредишь.

Много футов ниже того места, где лежал Армстронг, Джон Грант положил ладони на гладкую каменную поверхность пола пещеры слева и справа от себя. Вибрация была слабой, но очевидной – подрагивание мира, вращающегося вокруг своей оси. Джон Грант, как ему казалось, набирался сил от этого вращения, дожидаясь, когда Бадр заговорит снова.

Мавр постепенно слабел, и его сознание то затуманивалось, то прояснялось, покачиваясь туда-сюда, как тростник на реке, но только река эта была из опиума.

– Ну да, она была твоей матерью, – сказал он. – Конечно, была. Материнство – это занятие, длящееся многие годы. И конца ему не бывает.

– Что ты такое говоришь, а? – спросил Джон Грант.

Он не смотрел на Бадра – его взгляд был направлен в темноту. Планета под ним мчалась в пространстве с невообразимой скоростью.

– Ты родился на белый свет не из утробы Джесси Грант, – сказал Бадр. – Тебя родила другая женщина. Но она отказалась от своего ребенка еще до того, как его отняли от груди.

Джон Грант молчал.

– По сравнению с целой жизнью, посвященной любви к ребенку, родить ребенка – задача более легкая, – настойчиво продолжал Бадр. – Очень важная, соглашусь я с тобой, но все же более легкая.

Он плыл по своей реке из опиума, то приподнимаясь, то опускаясь. Джон Грант по-прежнему слушал молча.

– Разве ты не помнишь? – спросил Бадр. – Разве ты не помнишь, что она сказала тебе в ту ночь, когда умерла?

– «Я не могла бы любить тебя сильнее», – ответил Джон Грант. За прошедшие годы он вспоминал эти слова, наверное, тысячу раз.

– «Я не могла бы любить тебя сильнее…» – повторил Бадр Хасан.

Смысл этих слов вдруг показался Джону Гранту уже иным, и он почувствовал, как к его лицу прихлынула кровь. Не хотела ли сказать Джесси: «Я не могла бы любить тебя сильнее… даже если бы ты был моим собственным ребенком?»

Мысль о том, что это вполне может быть правдой, промчалась по закоулкам его рассудка, как проворная крыса, и он ощутил в своей душе пустоту.

– Кто же тогда? – спросил он. – Кто дал мне жизнь?

– Женщина, которая дала тебе жизнь, была… великой любовью твоего отца, – ответил Бадр. – Мне очень жаль, что приходится рассказывать тебе это, но ты должен знать. Эту женщину он спас от смерти – так, как он когда-то спас от смерти и меня.

– Но кем она была? – спросил Джон Грант. – И где она сейчас?

– Моя сумка… – Еле заметным жестом Бадр показал на свои вещи, лежащие рядом с ним: кривая сабля в ножнах, плащ и кожаная сумка.

Джон Грант, встав на четвереньки, потянулся рукой к сумке.

– Загляни в нее.

За все годы пребывания рядом с Бадром Хасаном Джону Гранту никогда не доводилось рыться в его немногочисленных пожитках. Когда он развязывал сейчас тесемки и открывал сумку, ему показалось, что он прикасается к чему-то сокровенному.

– Завернуто в голубое, – сказал Бадр.

Джон Грант заглянул внутрь сумки. Рядом с несколькими маленькими книгами в обложках из темной кожи и свертками различной формы из темной хлопковой ткани, в которых лежали позвякивающие монеты и пузырьки с какими-то жидкостями, он увидел квадратный сверток светло-голубого цвета.

– Только аккуратно, – предупредил Бадр. – Было бы жалко разбить ее сейчас.