Читаем Повелитель теней полностью

– Я жил со своими родителями и тремя младшими сестрами в деревне, находившейся в стране, название которой – Македония.

– Македония, – повторил Джон Грант.

– В Македонии хорошо, да, – сказал Бадр. – Мы были христианами, как и ты, но в эту страну пришла другая вера. Вера могущественная и голодная.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Джон Грант. – Что значит голодная?

– Твой народ поклоняется Иисусу и его матери Марии, – продолжал Бадр. – Но в мире есть и другие народы. Мои предки жили недалеко от людей, которые поклонялись другому человеку. Этого человека звали Мухаммед, он жил и умер восемьсот лет назад. Людей, которые следуют советам Мухаммеда на пути к Богу и в рай, называют мусульманами.

– Но ты сказал, что они голодные, – напомнил Джон Грант.

– Да, голодные, – кивнул Бадр, – но жаждут они не еды, а земель… и людей. У приверженцев этой веры – она называется «ислам», что означает «подчинение Богу», – есть обычай отнимать детей у христиан и делать из них мусульман, а заодно и воинов, которые могли бы сражаться на их стороне.

Джон Грант слушал эту историю точно так же, как он когда-то слушал сказки своей матери, которые она рассказывала ему перед сном.

– Однажды мусульманские воины нагрянули в мою деревню и забрали меня – вырвали прямо из рук моего отца, – сказал Бадр. – Они забрали из моей деревни всех маленьких мальчиков, связали нас длинной веревкой и увели прочь от нашей прежней жизни.

– И они научили тебя сражаться? Сделали из тебя воина?

– Они научили меня всему. Но в первую очередь они сделали меня мусульманином – заставили поклясться своей жизнью, что я буду следовать заветам одного лишь Мухаммеда. Они отдали меня в другую семью, и там меня вырастили как своего собственного сына.

– И ты никогда не приезжал домой?

– Не приезжал до тех пор, пока не стал взрослым человеком. И воином. Они называли меня тогда янычаром.

– Янычаром?

– Это означает «новый воин». Они называли нас янычарами и заставляли воевать на их стороне.

– А когда ты приехал домой?

– Когда я приехал домой, моя деревня исчезла. Остались одни только развалины.

– А что произошло с твоими родителями и сестрами?

Бадр покачал головой.

– Они тоже исчезли, – ответил он и пожал плечами. – Просто исчезли.

Некоторое время путники молчали и слышалось только журчание реки, вдоль которой они шли.

– Я хотел бы стать янычаром, – вдруг сказал Джон Грант. – Я хотел бы стать янычаром и убить человека, который убил мою мать.

– Я могу научить тебя сражаться, – отозвался мавр, которого слова мальчика, казалось, нисколько не удивили. – Но сначала…

Он, посмотрев на Джона Гранта, улыбнулся, а затем показал куда-то вперед.

– Что сначала? – спросил мальчик.

– Сначала мы поедим.

Они приближались к крутому повороту реки. За ним, в нескольких минутах пути, над рощицей белых кленов в безоблачное небо поднималась струйка белого дыма.

– Раньше твои соплеменники были гостеприимными по отношению ко мне, – сказал Бадр. – Посмотрим, будут ли они такими и сейчас.

С этими словами он побежал легкой трусцой. Джон Грант с легкостью последовал за ним.

На Востоке, 1448 год

Страсть исчезла у Джона Гранта так бесследно, как будто она никогда и не возникала. Вместо стремления прижаться к этой женщине и войти в нее он почувствовал желание отодвинуться от нее подальше, что он и сделал. Они были теперь уже не такими, как раньше. По крайней мере она стала для него совсем другой. И он знал, что вскоре его показное равнодушие изменит все и для нее тоже.

Он лежал на спине с открытыми глазами, рассматривая эту маленькую комнату. Несколько минут назад – и несколько часов до этого – его разум был занят только мыслями о том, как бы найти себе женщину. Он нашел ее и стал домогаться ее с тем рвением, с которым его научили воевать. На какое-то время важным стало только то, что имело отношение к ней. Теперь же, несмотря на то что его кожа все еще была влажной от ее пота, мысли Джона Гранта были направлены на что угодно, кроме нее.

Его оружие находилось рядом с постелью – вместе с его одеждой и кошельком. Он потянулся левой рукой к дощатому полу и, нащупав маленький кожаный мешочек, перетянутый бечевкой, взвесил его на руке и с удовольствием отметил, что монет в нем еще немало. Умелым и опытным наемникам платили хорошо, и последние пару лет деньги к нему и Бадру Хасану текли рекой.

Стены комнаты были грубо оштукатурены и побелены. Здесь, кроме кровати, имелась и другая мебель. У стены стояли два стула с сиденьями из грубой материи, украшенной вышивкой. Значительную часть помещения занимал стол, который когда-то был очень даже добротным, но это было много лет – и трапез – назад. Джон Грант подумал, что такой стол лучше бы подошел для таверны, находящейся этажом ниже.