Джесси вздохнула и, прежде чем что-то сказать в ответ, в течение нескольких мгновений смотрела вниз, на землю между своими ступнями. Какие бы грехи ни числились за Патриком Грантом (а их за ним числилось немало), он не был ни забиякой, ни грабителем.

Жене куда-то запропастившегося мужа не нужно искать проблемы – они находят ее сами. Она была для этого мальчика и матерью, и отцом бульшую часть прожитой им до сего дня жизни. Почти все это время она воспринимала его как Божий дар и благодарила Бога за то, что он у нее есть. Однако в моменты, подобные вот этому, ей очень хотелось, чтобы ее защищал мужчина, и она мысленно обругала Патрика Гранта, где бы тот сейчас ни находился.

Во время этой паузы в разговоре Джон Грант почувствовал, что неподалеку находится кто-то еще. Волоски на его шее вздыбились, по всему телу пошли легкие мурашки – как будто кто-то стал проводить холодным ногтем по его коже. Кем бы ни был этот кто-то, он не мог находиться внутри их дома: Джон видел, что мать была дома одна. Если этот кто-то находился не в доме, значит, он находился позади него. Джон почувствовал «толчок» и повернул голову, но не увидел никого и ничего. Тем не менее поблизости кто-то был. Джон знал это точно.

– Как вам прекрасно известно, Дейви Кеннеди, мой муж отсутствует здесь уже много лет, почти столько же, сколько этому мальчику, – наконец сказала Джесси. – Почему вы пытаетесь свалить на него вину за все невзгоды, случающиеся во владениях клана Джардин, я понять не могу.

Джесси посмотрела на своего сына и улыбнулась ему. От ее нежного взгляда и улыбки Джону показалось, что они здесь вдвоем с матерью, – и больше никого. Его тревожные ощущения тут же угасли, успокоились, как успокаивается вода в реке, когда выглядывает солнце и утихает ветер.

Дейви Кеннеди вплотную подошел к Джесси и изо всей силы стукнул ее кулаком по голове. Она рухнула наземь, как срубленное дерево. Женщина не потеряла сознания, но все внутри нее пришло в смятение, в ушах загудело.

Джон Грант бросился на Дейви Кеннеди и даже сумел хорошенько врезать ему по носу, так что брызнула кровь. Дейви машинально отмахнулся, нанеся мальчику хлесткий удар по лицу тыльной частью ладони и сбив его с ног. Затем он стал вытирать кровь со своего лица.

– Утащите эту сучку отсюда к ее очагу и сделайте с ней все, что захотите, – сказал он, глядя сверху вниз на лежащих на земле Джесси и Джона. – И если она так и не скажет, где все это время прячется ее ублюдок муж, то делайте это снова и снова, пока она не вспомнит.

Всадники поспрыгивали со своих лошадей. Получив неожиданное предложение поразвлечься, они тут же устремились к Джесси. В конце концов, их товарища Уилла Кеннеди убили и кто они такие, чтобы подвергать сомнению решения его горюющего брата по части поимки убийцы?

Оставив мальчика лежать на земле, они схватили Джесси и быстро потащили ее в дом. Их руки грубо вцепились в ее одежду и стали задирать на ней юбки. Вскоре раздался глуповатый смех одного из них и послышался стон женщины, находящейся в полусознательном состоянии.

Джон Грант, все еще толком не придя в себя от полученного удара, перевернулся на живот и попытался было подняться на колени, но Дейви Кеннеди тут же ударил его ногой в живот. Это был не очень сильный удар, цель которого заключалась лишь в том, чтобы унизить и заставить подчиниться. Тем не менее от этого удара у Джона Гранта перехватило дыхание и он опять рухнул наземь.

Но тут вдруг мальчик увидел огромную тень, выскользнувшую из-за угла дома. Какой-то мужчина рванулся к Дейви Кеннеди и, схватив его за шею, легко приподнял над землей.

Звуки, вырвавшиеся из сжатого горла Дейви, были хриплыми и еле слышными, но все же различимыми:

– Ты…

Хруст, заставивший Дейви замолчать навеки, был громче его последнего слова. Со своей только что сломанной шеей он рухнул наземь, как падают наземь внутренности из вспоротого живота животного.

Все еще не успев отдышаться и поэтому не в силах произнести хотя бы слово, Джон Грант увидел, как убивший Дейви Кеннеди гигант устремился в дверной проем, вытащив перед этим из-за пояса длинную кривую саблю. Сабля эта уже была испачкана постепенно засыхающей кровью, пролитой, видимо, совсем недавно… Что произошло дальше, Джон Грант уже не увидел и не услышал: его сознание погасло.

6

На последней миле обратного пути в Хокшоу Донни Уэйру не терпелось прокричать всем о смерти Уилла Кеннеди. Как всякой избиваемой собаке, ему частенько приходилось громко скулить. Этой жестокой рукой, скорой на расправу, зачастую была рука Уилла Кеннеди, и желание поскорее поделиться поразительной новостью о позорной смерти его назойливого мучителя бурлило в груди Донни, как пробившийся из-под земли родник. Донни и его спутник скакали галопом, и, когда они достигли Хокшоу, окруженного частоколом, их лошади покрылись пятнами пота и тяжело дышали. Часовой, увидев, как они торопятся, поспешно открыл для них ворота.