Киря обиженно сопел из-за того, что его посчитали недостаточной защитой и не упускал ни шанса создать сопровождающим лишний камешек или корешок под ногами. Однако троллям было всё равно, они увлеченно слушали советы Габриэлы:

− Линрэт обожает орхидеи, предпочитает прогулки на свежем воздухе, нежели посиделки в трактирах или клубах, очень любит животных, вообще любых. Она даже с этим, − кивок в сторону фея, − нашла общий язык.

− Я не животное! — рявкнул атакующий. — А Линрэт единственная, кто меня ценит! А вы все неблагодарные…

− Да-да, − перебила его Габи, закатив глаза, и обратилась уже к другому троллю: — У Аниты любимые цветы− красные литерии…

Их беседа вызвала у меня улыбку, но вспомнив о причине нашего небольшого путешествия, я мгновенно помрачнела. Что, если шпион Потустороннего уже добрался до госпожи Жизель? В аудитории Витора я успела спугнуть его, но кто мог помешать ему расправиться с бедной женщиной? Боги, хоть бы всё было в порядке…

Спустя пятнадцать минут пути мы оказались на оживлённой городской улице.

Я разглядывала невысокие аккуратные дома и проходящих мимо нелюдей, которые с опаской косились на нашу компанию, но думать могла лишь о госпоже Жизель. Я изо всех сил надеялась, что с ней всё хорошо, и представляла, как она с изумлением встречает нас на пороге своей лавки.

−Эй, − Нефрит коснулся моей руки. — Я не могу знать наверняка всё ли в порядке, более того, я до сих пор не совсем понимаю, что вообще происходит…− он вздохнул и сжал мою ладонь, − но что бы не случилось, мы справимся.

Мне безумно хотелось верить ему.

Я кивнула и выдавила из себя улыбку.

Впереди показалась старая лавка госпожи Жизель, и я судорожно втянула воздух. Ноги будто приросли к земле. Я не хотела туда идти. Ужасное, нехорошее предчувствие терзало изнутри, но я приложила усилия, чтобы успокоить себя и преодолела оставшееся расстояние.

Знакомые ступеньки, как и в прошлый раз, истошно заскрипели под моим весом. Я постучала. Дверь оказалась не заперта и медленно приотворилась, пропуская внутрь дневной свет.

Зайдя в лавку, я уже знала, что увижу.

Дальше всё для меня было, как в тумане.

Меня оттащили от безжизненного тела маминой подруги, и стиснули в стальных объятьях.

Жизель помогла мне, была добра и поплатилась за это жизнью! Погибла из-за меня! Это я виновата!

Её гибель воскресила во мне самые ужасные воспоминания, как когда-то я точно так же нашла на полу маму, и я уже не могла остановить поток слёз, да и не пыталась. Я безостановочно рыдала на чьей-то груди, чувствуя, как сердце разрывается от вины и горя.

Нефрит шептал мне на ухо что-то успокаивающее, но я не могла разобрать слов. В голове всё повторялось голосом маминой подруги: «Прощай…»

Внезапное осознание ударило в голову так, что я даже ненадолго перестала рыдать. Она знала! Жизель знала, что умрёт и всё равно помогла мне!

Стоило представить, что следующими могу потерять Габриэлу, Нефрита или Витора, как сердце болезненно сжалось, а слёзы покатились с удвоенной силой. За столь короткий срок друзья стали для меня самыми близкими и дорогими не людьми. Что же я могла сделать, чтобы обезопасить их? Ведь случись что, я не смогу себя простить.

− Муха… − начал Киря и осёкся под злым взглядом дракона. Фей поджал губы и тут же исправился: − Алиянна, мне очень жаль.

Я повернула голову и сквозь пелену слёз смогла разглядеть грустного Кирю. Он закрыл бедной госпоже Жизель глаза, подлетел к Витору и что-то негромко сказал ему на ухо.

Саакришец кивнул и с сочувствием произнёс:

− Некромант не сможет нам помочь. Наложена магия, которая не позволяет призвать душу. Магический след Киря вычислить не смог, убийца хорошо замёл следы. Али, мне тоже жаль.

− Всем нам, − прозвучал печальный голос Габи.

Глава 17

По пути обратно в академию никто не проронил и слова. Вернувшись, я решила пропустить ужин, аппетита не было, да и любая еда сейчас покажется мне пресной и безвкусной. Я сослалась на плохое самочувствие и сразу направилась в комнате, мечтая хотя бы не на долго остаться наедине со своим горем.

Поднявшись на второй этаж, я свернула в коридор и внезапно оказалась прижата к стене и заключена в клетку из рук.

Обладатель полыхающих злобой алых глаз склонился надо мной с таким взглядом, будто планировал разорвать на части, и рявкнул:

− Где ты была?!

Я открыла рот, чтобы ответить, но внезапно ярость в глазах вампира угасла, сменившись беспокойством.

− Что случилось? Почему у тебя заплаканные глаза? — требовательно спросил он.

− Ты случился, − буркнула я, отталкивая парня.

− Я? — это было сказано таким ошарашенным голосом, что я фыркнула. Может сегодня я рыдала и не из-за него, но вчера именно вампир являлся причиной моих слёз.