Читаем Поцелуй Иуды полностью

Бози(подбирает с полу одежду). Гости нас не балуют. Наверно, это женщина, которая травит крыс.

Уайльд. Сегодня мы остались без слуги. Хоть сам иди и открывай! Как думаешь, наш юный рыбак так же расторопен и на суше? (Повторный звонок колокольчика. Уайльд кричит). Galileo, per favore, puoi vedere chi c’и alla porta?

Галилео(за сценой). Certo.

Бози(с улыбкой). Сам ты дверь открыть не в состоянии. (Выходит, сталкиваясь на лестнице с Галилео).

Уайльд. Ты же знаешь, как я презираю излишние телодвижения.

Галилео впускает Росса в легком костюме и шляпе. Он стал еще бледнее и худее. Уайльд, растерянный, восклицает вполголоса.

Да это же наш Робби! (Оба не двигаются).

Бози(за сценой). Кто это?

Уайльд(громко). Робби. (Через секунду на лестнице появляется Бози, натянувший брюки и рубашку. От возмущения он потерял дар речи. После паузы он снова уходит в спальню). Мы не знали, что ты собираешься в Неаполь.

Росс. Я и сам не знал. (Смотрит наверх. Поведение Бози неприятно на него подействовало). Послушай, Оскар.

Уайльд. Я пребываю в состоянии короткого замешательства. Мы было решили, что ты старая ведьма.

Росс. Старая ведьма?

Уайльд. Да есть тут одна, крыс травит. Так-то у нас никто не бывает.

Росс. Вот оно что.

Уайльд. А это приятель Бози. Галилео. (Тот уходит наверх без слов). Ты не предупредил нас телеграммой о своем приезде.

Росс. Я не был уверен, что ты будешь мне рад.

Уайльд. Полно, я всегда тебе рад. (Сопровождает это ледяной улыбкой. Свет за окном бледнеет). Последние дни мы питаемся засохшими сладкими булочками. Зато я могу тебе предложить бренди, целых три бутылки.

Росс. Спасибо. Не откажусь.

Уайльд. Наливай, не стесняйся. (Росс как-то нервно подходит к столику, где стоит бутылка). Перед твоим приходом Бози высказался по поводу моего нежелания сделать лишний шаг. Он прав. Этим я прославился. Не уехал из Англии, несмотря на все твои мольбы. Сидел сиднем. И продолжаю сидеть. (По-глубже устроившись в кресле, закуривает).

Росс. Ты хорошо выглядишь.

Уайльд. Вот этого не надо. У меня вид англиканского епископа и старого педераста по совместительству, которого заперли на ночь в винном погребе. Я обожаю лесть, но только когда это не касается моей внешности. (Росс наливает бренди в два бокала). Ну, что изобразительное искусство? Процветает?

Росс. Художникам сейчас приходится туго. (Подает ему бокал).

Уайльд. Ха!

Росс. Я сам едва свожу концы с концами.

Уайльд. Тебе, Робби, я предсказываю блестящее будущее. Ты избрал единственно правильное ремесло на рубеже веков — торговля картинами. Снобизм, невежество и жадность соединились здесь в изумительных пропорциях. За капитализмом будущее. Я имел все возможности в этом убедиться.

Росс. Пока отбывал наказание?

Уайльд. Разве тюрьма — это наказание? Мое наказание — вот! Твое здоровье.

Росс. Твое. (Пьют).

Уайльд. Откуда ты приехал?

Росс. Из Нерви… через Рим.

Уайльд. Ах, так. (Окинул Росса оценивающим взглядом. Сразу возникло напряжение). Сам видишь, как мы тут живем.

Росс. Вижу.

Уайльд. Дузе надеется поставить мою «Саломею», но нужен меценат. Короче, небольшая сумма пришлась бы весьма кстати.

Росс. Ты ко мне с этим уже обращался.

Уайльд. Разве? Вот что с нами делает воображение. (Натужно улыбается). Ссужать деньги, в принципе, значит выбрасывать их на ветер, но дающий предпочитает думать, что они будут употреблены «с пользой». Например, прокатить детишек по реке Замбези. А вот дать пять фунтов на наркотики — дураков нет.

Росс. Тем более когда просит такой человек, как ты, Оскар.

Уайльд. Да еще у такого важного человека, как ты, Робби. (Его откровенная враждебность заставляет Росса опустить глаза). Ничего, зиму я как-нибудь переживу, а там — Тунис, лохмотья и гашиш!

Росс. Видит бог, на мне вины нет.

Уайльд. Ты как будто даже рад, что между нами кошка пробежала.

Росс. Я?

Уайльд. Тогда почему ты так себя ведешь? (Росс молчит). Ты и мои верные друзья?

Росс. Мы все, с цветами, ждали твоего освобождения! Мы сняли для тебя дом во Франции!