Читаем Потрошитель полностью

Истуканша чертова! Тоже мне — несгибаемая! Как он ни увеличивал угол обстрела — от многообещающего бархатистого взгляда до следующей за скабрезным комплиментом беседы на научную тему, — все было напрасно. Один и тот же ледяной профиль снежной бабы, совершенно равнодушной к потеплению климата. Что ж, теперь вся надежда на «Меч-рыбу» — стаканчик-другой, и…

Поднявшись, Жан-Жан хотел было еще пококетничать, но она попросту взяла сумку и молча пошла к выходу.

Лоран заглушил мотор. Ужинать ему пришлось одному. «Понимаете, Лоранчик, нам лучше втроем не светиться». Ну и пусть! Недавно он обнаружил одно бистро с приличной кухней — там даже поросячьи окорочка были, и никаких тебе помидоров. Он просто ненавидел помидоры, на которых, кажется, все помешались в этом захолустье.

Мерье настроился на волну «Франс-мюзик» и, остановив взгляд на входе в «Меч-рыбу», погрузился в первый из тринадцати часов «Морской победы», симфонии Ричарда Роджерса.

Ну к чему весь этот сыр-бор с засадами? Очередной бзик начальника? Он вспомнил о недавних переговорах в Интернете с «Квантико». Ему передали образно-психологический портрет их преступника, который он еще не успел показать шефу: «Учитывая указанные характеристики, рост вашего убийцы со-ставляет примерно 1 м 83 см, вес — 72, 5 кг, размер ноги — 42. Возможно, он предпочитает хот-доги с кетчупом, слушает Селин Дион, занимается фехтованием на саблях и плаванием в стиле „баттерфляй". Не исключено, что член его украшает татуировка с Бэтменом. Вероятно, предпочитает земляничную жвачку без сахара».

Гм, Селин Дион хоть агрессию объясняет. Но жвачка-то тут при чем? Он представил себе физиономию Катрин, если бы у него на члене тоже был татуированный Бэтмен. Что бы она сделала? Стала бы его кэтвуменить[30], похотливо мяукая? Вряд ли. Ее стезя — кино, выставки. Но… но… секс? Как спорт — да… но пояс с подвязками — нет!

Эти размышления прервал хлынувший из двери каскад джазовых звуков. Улица оживилась, бар стал наполняться разношерстной публикой самого разного возраста.

Заложив вираж, чтобы прикоснуться к коленке спутницы, Жан-Жан припарковался к тротуару тютелька в тютельку между двумя другими автомобилями.

Он, отдуваясь, вылез из машины. Лола уже выскочила на улицу и, потрясая белокурыми волосами, слюнявя пухлые губки, судорожно приглаживала льняную юбку. «Нет, я просто обязан ее отыметь!» — злобно констатировал очумелый Жанно.

Мерье был уже на месте, его «пежо» стоял на углу. Этот идиот включил свет в салоне и сидел там, как серая рыба в грязном аквариуме. Жанно подхватил Лолу под локоток, но та деликатно вывернулась. «Дурак! Еще пиццей ее пичкал! Нет уж, в следующий раз — пакетик чипсов на лавке, и баста!»

Не прекращая играть, Филипп взглянул на часы — старые механические часы, некогда принадлежавшие дедушке, которые Грэнни презентовала ему после ИНЦИДЕНТА. Папа-Вскрой-Консервы собирался в «Меч-рыбу», он мог пропустить замечательную музыкальную подборку — с двух до трех ночи там ставили записи легендарных концертов современности: Эллингтон в Мехико, Диана Ривз в Нью-Монинг и Эрл Хайнз в Вилидж-Вангуард…

От такой музыки вокруг него будто начинали ходить стены, рот наполнялся слюной, а тело словно бы становилось вибрафоном. Наступало ВИДЕНИЕ ИКС: обманчивые оболочки плоти являли свое содержимое, он зрел человеческие АУРЫ и в этом зыбком полу прозрачном мире чувствовал такую близость к НЕМУ, так истово сотрясался от электрических разрядов ЕГО ПРИСУТСТВИЯ, что даже пускал в штаны.

Впервые с ЕГО образом он познакомился благодаря Грэнни. Он должен был простаивать на коленях и, глядя на нее, шевелить губами, выпрашивая ПРОЩЕНИЕ за то, что опять сделал пи-пи в кровать и что был просто противным ГРЯЗНУЛЕЙ, который так мучит Грэнни. Он должен был думать о страдании, о ГВОЗДЯХ и еще слизывать кровь с ГОЛОГО тела, потому что только так становятся ЕГО ДРУГОМ, только так восходят на НЕБО, как МАМА и ДЕДА, которые теперь блаженствуют на облаках. «Я тоже туда хочу!» — кричал Филипп, но Грэнни говорила, что еще рано: «Ты отправишься туда позже, когда придет время». Так вот, время пришло! Он устал от этого мира и хочет стать ЗВЕЗДОЙ.

Ну вот, еще часик игры для дам из «ДИВАНА», и он может идти — завернуться в нежную кожу ночи, обжечь губы горячей плевой тьмы.

— Два бокала вина! — распорядился Жан-Жан.

— Мне свежевыжатый апельсиновый сок, — устало сообщила Лола официанту.

— То есть один бокал?

— Нет, мне джин с лимонным соком, — выдавил Жан-Жан.

— То есть все-таки два бокала: один апельсиновый сок и один джин. Сию минуту! — пискнул официант и исчез.

— Придурок! — процедил Жан-Жан сквозь свои ровные зубы.

Лола промолчала. Она демонстративно отвернулась к квартету духовых инструментов на сцене.

— Неплохо свингуют, — бросила она шефу, который размечтался о том, как бы посвинговал с ней он. — Обожаю духовые инструменты, а вы?

«А я твою задницу обожаю», — чуть было не ответил Жан-Жан, но сдержался и просюсюкал:

— О да, я тоже. Особенно контрабас.

Он так и не понял, почему она рассмеялась. Впервые за этот вечер.