Читаем Потрошитель полностью

— Если я вас правильно понимаю, Мерье, следующей жертвой должен быть гомосексуалист, а затем — врач, практикующий аборты?

— Я этого не говорил. Я утверждаю только то, что оба убитых подпадают под категории, включенные в черный список неонацистских группировок.

— Я лично могу констатировать лишь насильственную смерть двух жителей Средиземноморья: тот и другой неженаты, атлетического сложения, приблизительно одного возраста, с ярко выраженным волосяным покровом, — сообщил Костелло, теребя золотой браслет с выбитым на нем собственным именем.

— То есть бородатые, так, что ли? — пробубнил Жан-Жан. — Ну да… бородатые, здоровые, загорелые… бородатые… загоратые…

— Гомошекшуалишты? — предположила Лола.

— Хозяин закусочной утверждает, что Камель бегал за каждой юбкой, — возразил Марсель, включившись в мозговой штурм.

— А Эли трахался с булочницей, — ввернул Большой Макс, демонстрировавший какое-то чудное сочетание жеваной полицейской формы с флюоресцентными кроссовками, которые он таки натянул.

— Надо свести в таблицу то, что их объединяет, — сказал Мерье, склоняясь над ноутбуком.

Костелло украдкой глянул на недоконченную сетку кроссворда. С момента гибели его напарника Рамиреса он охладел к работе. Теперь он мечтал только об отставке — отставке в абсолютном смысле слова: в аббатстве Лерен его уже ждала монашеская келья для медитаций. Какое ему дело до жалкой суеты века сего? Какое ему дело до жалкой суеты его пошляка начальника?

— Ладно, — подвел итог пошляк начальник, хрустнув пальцами, — сейчас меня интересует, были ли наши чудики знакомы. Блан с Максом, вы опрашиваете уличных торговцев. Мерье и Костелло, обходите бары и все такое. Лола, остаетесь со мной: займемся досье и попытаемся связаться с семьями погибших.

Подонок! Чужими ногами жар загребать!

Под вечер ноги у Марселя с Максом действительно горели от усталости. Остаток дня они обивали пороги магазинов на горбатых улочках, впрочем — без особого толку. Ни та ни другая жертвы не были завзятыми потребителями: Камель питался в своей закусочной, а Эли покупал главным образом хлеб и фрукты. К тому же никто не видел, чтобы они когда-либо общались друг с другом.

Несколько больший успех ждал Мерье и Костелло.

— Еврейчик сюда частенько забегал — джаз по субботам слушал… Да и араб тоже, — сообщил им старый толстяк, хозяин «Меч-рыбы», уткнувшись вздернутым носом в фотографии из морга.

— Они заходили каждую субботу? — осведомился Мерье, в который раз отказавшись от анисового ликера.

— Частенько, — подтвердил толстяк, ковыряясь в правом ухе. — К нам сюда со всего округа группы съезжаются. По мне, так надо дать шанс молодым: вечер — сто франков вместе с закуской. Мой сын придумал! Его самого от сакса не отодрать!

Со второго этажа продудело звуковое подтверждение. Смочив для приличия губы, Костелло вернул свой бокал на стойку бара. Он не терпел спиртного, и единственным алкогольным напитком, который он себе позволял, был аперитив «Фернет-Бранка» — стаканчик после обеда для лучшего пищеварения.

— Нам не помешало бы поговорить с вашим сыном, месье.

— Вот жопа! Чего вы от парня-то хотите!

— При всей вашей склонности использовать нецензурные выражения, к тому же совершенно некстати, мы тем не менее хотели бы задать ему несколько вопросов. Живо! — прикрикнул Костелло, распахивая пиджак, чтобы продемонстрировать «хольстер».

Старик поморщился:

— Эй! Титу! Спустись-ка сюда — тут к тебе пара легавых…

Саксофон квакнул и замолчал. В бар вошел молодой человек с длинными светлыми волосами, заплетенными в косички «растафари», одетый в линялые шорты и полосатое пончо.

— Что, штраф за байк? Я заплачу!

— Знаете этих людей? — спросил Мерье, сунув ему под нос фотографии.

— Гм… Как сказать… Так ведь у них даже байка нет.

— Ваше имя, фамилия? — вздохнув, спросил Костелло.

— Титу… простите — Дамьен Феллегара.

— Господин Феллегара, попытайтесь вспомнить людей на фотографиях — это очень важно.

— Что-то случилось?

— С ними произошел несчастный случай, — объяснил Мерье.

— Говорил же я ему — барахлит эта тачка!

— Какая тачка?

Дамьен Феллегара поморщился:

— В субботу вечером Камель попросил мой старый «рено-5», чтобы съездить в Ниццу послушать «Пирогениум» — их там в воскресенье ждали. Сам-то я этой развалюхой не пользуюсь — у нее тормоза полетели, но Камель просто с ножом к горлу пристал… пожрать на халяву предложил. Я согласился… и больше его не видел. Думал, завтра вечером подойдет: в полночь у нас Док Комбо играет.

— Был ли он знаком с Эли Шукруном?

— С Эли? Марафонцем?

— Да, марафонцем.

— Нет, они редко сталкивались друг с другом. Эли, он с парнями вообще не особо контачил — этакая, знаете, недотрога навороченная.

— Когда вы видели его в последний раз?

Дамьен в задумчивости покрутил свои косички.

— Та-ак… кажется, неделей раньше, чем Камеля… да, точно! В ту субботу его не было…

«Естественно, если его еще во вторник из-под воды выловили», — думал Лоран, пока Дамьен развивал свою мысль:

— Помню, меня еще очень удивило его отсутствие. Ведь выступала его любимая группа — «Таджина Пастага» из Марселя.