Шазад повернулась к Имин, и я осталась лицом к лицу с Тамидом, который стоял, припав на бронзовую ногу и угрюмо опустив глаза.

— Спасибо тебе! — Я обняла его и прижала к себе, чувствуя невероятное облегчение. — Ты меня спас!

Однако Тамид даже не поднял взгляда и неловко отстранился.

— Я не предатель, Амани, — буркнул он, покосившись на Жиня, — и сделал это не ради вашего мятежа.

Последний раз он видел Жиня в Пыль-Тропе, когда лежал с простреленным коленом, а тот затаскивал меня на буракки. Понятно, что особой любви ожидать не приходилось.

— Ну что ж… — Шазад положила руку ему на плечо, и я сглотнула комок, подступивший к горлу. — Тогда, пожалуй, тебе лучше посидеть на цепи вместе с принцессой. Пошли!

— Что это за место? — с дрожью в голосе спросила я, направляясь следом за ними в другую дверь.

— Мой дом, — спокойно ответила Шазад, и от изумления я споткнулась на пороге. — Отец в отъезде, а мать я отослала в особняк на побережье, тут может стать слишком опасно.

— Вы устроили лагерь в доме командующего Хамада? — В памяти возник величественный сановник, которого я видела в тронном зале у султана.

— Нет, мы не настолько беспечны, — успокоил меня Жинь, придерживая за талию. — Лагерь не здесь… — Он поморщился, схватившись за бок, и я помогла ему войти в дверь, за которой открылось сумрачное пространство пышно отделанной столовой. — Мы устроились в саду неподалёку, отсюда прорыт тайный ход.

Через столовую мы прошли в другую дверь. Жинь всё так же обнимал меня за талию, словно боялся отпускать от себя, а я поддерживала его. Подземный ход начинался в подвале за двумя огромными ящиками — судя по надписям, с мукой, но звякало внутри явно оружие. Шазад зажгла масляную лампу и пошла впереди.

Подземный туннель оказался довольно длинным. Сначала я считала шаги, потом надоело. Наверное, за это время можно было бы дважды пройти Пыль-Тропу из конца в конец. Наконец впереди показался лучик света — ещё одна дверь, поняла я.

Сколько раз я стояла перед скалой в Стране дэвов и ждала, когда мне откроют! Смыть с себя песок, почувствовать себя дома. Теперь того лагеря нет, а есть новый дом, за этой дверью. Там не волшебный оазис, и тех, кто не успел убежать из него, тоже нет. Что там? Не важно, главное, что дом.

Я шагнула через порог.

Здесь оказалось тише, чем в старом лагере, — это я заметила сразу и поняла почему. Небольшой садик с лужайкой и плодовыми деревьями окружали высокие стены, за которыми виднелось лишь небо, но всё же вокруг теснился город, где даже стены имеют уши.

Тем не менее новый лагерь полнился светом и движением. Всё напоминало о прежнем — палатки, походные костры и даже небольшой арсенал в пристройке у стены. С натянутых над головой верёвок свисали фонари и сушащееся бельё. Надежда оставалась жива. Восстание продолжалось.

— Амани! — Далила первая заметила меня и бросилась навстречу. Обняла, отрывая от Жиня. — Ты жива! Слава Всевышнему, тебя вытащили! Что у тебя с волосами? А что, мне нравится! Так ты выглядишь старше… Я тоже хотела помочь, но меня не пустили!

— Это мы уже обсуждали, — хмыкнула Шазад. — Кто-то из вас двоих должен всё время оставаться в лагере, чтобы прикрыть, если что. — Она кивнула на Халу, которая невесело усмехнулась:

— Ну конечно, рисковать всегда приходится мне.

— Я тоже рад увидеться, сестрёнка! — пошутил Жинь, когда Далила наконец оторвалась от меня.

Она тут же бросилась ему на шею. Я невольно представила, какой бурной была встреча, когда он вернулся из пустыни.

Навид между тем крепко обнимал Имин, которая так и осталась в залитом кровью платье слуги. Должно быть, нелегко ему пришлось в последние дни, когда жена работала во дворце и не могла даже послать весточку. Кстати, она оказалась права: борода Навиду совсем не шла.

На меня набросились, передавая из рук в руки, друзья и знакомые, и даже те, кого я едва знала. Хлопали по плечу, обнимали, поздравляли со спасением. Благодарили, что жертвовала собой, так долго оставаясь в гареме. Близнецы, обратившиеся в двух котов, непрерывно тёрлись об ноги, заставляя меня спотыкаться. Казалось, с каждым новым приветствием возвращалась частичка меня самой, а тётка-предательница, султан, гарем, несчастная судьба Ширы и всё, что случилось за последнее время, уходили в прошлое.

Наконец словно раздвинулся главный занавес, передо мной предстал Ахмед. Мы оказались лицом к лицу, и я была уверена, что в моих предательских синих глазах он легко читает все былые сомнения, каждую робкую мысль о том, что султан решительнее и больше подходит для управления страной. Прочитает и поймёт, как я была глупа, что хоть на миг поверила гладким речам убийцы и тирана.

— Ахмед…

— Амани… — Он крепко взял меня за плечо и притянул к себе, обнимая. Я благодарно прижалась к его груди. В мятежного принца было куда легче верить, видя перед собой во плоти. — Добро пожаловать домой!

Глава 40

Вести о минувшей праздничной ночи расходились, как круги по воде, и многие в намеренно искажённом виде. Султан объявил Мирадж свободным от чужеземцев — любая страна, посягнувшая на наши границы, будет гореть в огне.