Читаем Потомки джиннов полностью

По правде говоря, покои вполне приличествовали правителю всей пустыни. Меня не провели дальше гостиной, но за дверями впереди виднелась спальня с толстым красным ковром, а с другой стороны — собственные бани. Бело-золотые мозаичные стены отражали сияние масляных ламп, создавая иллюзию дневного света, если бы не ночное небо за огромным стеклянным куполом над головой. Широкий балкон нависал над утёсом, круто обрывавшимся в море.

— Пыль-Тропа? — извлёк он название из глубин памяти. — Расскажи мне о ней.

Вольный или невольный, это был приказ.

Я небрежно пожала плечами.

— Деревушка на дальнем конце пустыни, только и всего. — Чистая правда — приказ я уже исполнила, что бы на самом деле ни имелось в виду. Одно лишнее слово о Пыль-Тропе, и придётся открыть всё. — Мне не очень хочется говорить о своём детстве.

Несмотря на размер комнаты, стол, за которым мы сидели, был неширокий, и султан при желании мог бы дотянуться до меня и перерезать горло длинным ножом, который вертел в руках.

Общаться с султаном дольше, чем необходимо, совсем не хотелось, слишком уж большую власть имел он надо мной. Достаточно малейшего подозрения, и узнает, кто перед ним на самом деле. Кроме того, уже стемнело, и я опаздывала к Стене слёз, к Сэму, которому не сказала о своём плане выбраться из гарема, потому что не была уверена в успехе и уж точно не чаяла оказаться напротив султана за ужином на двоих.

Обидно, потому что сегодня я могла наконец рассказать Сэму куда больше, чем он мне. Достаточно явиться вовремя на встречу… пока не выдала всех султану.

Он наблюдал за мной, словно решая, заставить говорить про Пыль-Тропу дальше или освободить от приказа. Однако я уже начинала понимать, как надо вести себя с ним — выложить немного правды по собственной воле, и он отстанет.

— Всегда ненавидела эту забытую Всевышним дыру, — призналась я. — Пожалуйста, не заставляйте!

— Всё в ней ненавидела? — спросил он, помолчав.

Хотелось ответить «да», но не получилось бы. Я дотронулась до шрама на руке, под которым был зашит кусочек железа. Сейчас мне легко было ненавидеть Тамида, но тогда, в Пыль-Тропе…

— Нет, — ответила я, — не всё.

Думала, он станет выпытывать, но султан лишь кивнул и обвёл рукой стол.

— Угощайся!

Снова приказ, которому придётся подчиниться. «Чем бы заслужить приказ уйти? Иначе весь ужин придётся выкладывать правду за правдой».

— Зачем я здесь? — спросила я, поковыряв утку и переложив себе на тарелку пару апельсиновых долек. — У вас полный сад жён и дочерей, которые могут составить компанию за ужином, если вам одиноко.

Я переступала опасную черту, но чтобы оказаться за стенами гарема и успеть к Стене слёз, как раз это и требовалось. Однако султан лишь со вздохом отодвинул мою руку с вилкой и сам взрезал хрустящую коричневую корочку.

— А может, мне нравится твоё общество.

— Не верю… — Я зачарованно следила за точными движениями ножа, вырезавшего кость.

— Ну, пожалуй, «нравится» сильно сказано. — Султан переложил кусок мяса мне на тарелку. — Ты просто мне интересна, вот и всё. А теперь… — Он откинулся на спинку стула. — Съешь хоть что-нибудь!

Даже не глянув на мясо, я вновь потянулась к блюду и отделила от утиной кожицы ещё кусочек засахаренного апельсина, который взорвался во рту восхитительной горьковатой сладостью. Такого мне до сих пор не доводилось пробовать. Не дожевав, я тут же потянулась за другим.

— Что? — спросила с набитым ртом, заметив улыбку султана.

— Нет, ничего. — Он повертел в руке нож. — Жаль, что не видишь себя со стороны. Если бы выражение твоего лица можно было собрать в колбу, Мидхат получил бы всё, чего хотел.

Талантливый и несчастный алхимик Мидхат из сказки сошёл с ума, пытаясь с помощью своего искусства создать эликсир радости, которой так и не смог отыскать в реальном мире.

— Хотя, если собрать выражения лиц наших чужеземных друзей, когда ты бросила на стол свою добычу… — Султан перехватил нож поудобнее и снова воткнул в утку. — От такого эликсира не отказался бы и я сам.

Он отрезал утиную ножку и положил себе. Последний раз я ела утку в Ильязе, пойманную Иззом и прокушенную в нескольких местах крокодильими зубами. Горячий жир капал в костёр, а Жинь ругался, потирая обожжённую руку. Сегодня я принимала еду из тех самых рук, что взяли силой мать Жиня, когда султану было столько же лет, сколько теперь ему. Может быть, в этих же самых комнатах.

— Ваше пресветлое величество! — Слуга появился столь бесшумно, что я вздрогнула, и низко поклонился в дверях. — Галанский посланник просит позволения увидеться с вами. Я сообщил ему, что вы заняты, но он очень настаивает…

— Галанский посланник распоряжается мною в моём собственном дворце! — Султан с горечью воздел руки к небу и поднялся из-за стола. — Извини…

Проводив его взглядом, я тут же вскочила на ноги.

Нужная мне дверь оказалась третьей.

Кабинет султана!